– Трогательно.
– Не ерничай. Да, выражаю соболезнование по поводу потерь. Сколько у вас?
– Больше тысячи. Из миссии – один. Ты его видел, Петренко, он до меня изображал президента.
– Понимаю. Но твоих «верхних», что отказались сделать предупредительный выстрел и избежать жертв, понимать отказываюсь. Что решил со свальдами?
– Пока думаю переселить на Мадагаскар, а когда дойдет до постройки звездолетов, отправить за пределы Солнечной.
– Их много осталось?
– Нет. 73 взрослых особи, почти все раненые. Больше сотни молодняка, они еще пытаются отрыть ходы и откопать, кто не задохнулся. Яиц ни одного, на месте кладки рельеф – как лунная поверхность.
– Правильно. Может, зря пожалел? Этих каннибалов только выпусти из-под контроля, расплодятся и захватят Землю.
– Нет, Вей, они не каннибалы, своих не жрут. Мы для них – просто млекопитающие, животная пища. По поводу контроля не волнуйся. Лучше скажи, сможешь выделить двух-трех человек из науки на обследование корабля ящеров?
– Шутишь? Они отстали от ваших на триста лет.
– Не скажи. Во-первых, в области пространственно-гравитационных эффектов отставание и так было мизерное, во-вторых, они поднахватались от ребят Луис.
– Понял. Олег, ты хочешь, чтобы добытая информация стала собственностью этой планеты, а не Миссии.
– Именно.
– Тогда попроси у Джей пару гражданских добровольцами. Пусть возьмут отпуск и едут на подработку во Францию.
– Спасибо, отличный совет. Кстати, «сверху» еще никто не свалился? Я про туристов.
– Нет. Мало времени прошло. Изучают сочинения Джонса.
– Последнее. Ты начал прибирать к рукам остальную территорию?
– Пока только до Гуанчжоу, и тяну туда железную дорогу от Чунцина. На контроль большего экономики не хватает. На восток к Шанхаю и северо-восток к Пекину пойдем только в следующем году.
Оторвавшись от большой политики, Олег снова вернулся на остывающее поле боя. Среди разорванных и оплавленных орудий деловито шныряли турецкие невольники. Они аккуратно выносили и складывали трупы, подзывали помощь, если находили живого. На уцелевшие джипы и грузовики складывали ручное стрелковое оружие. Не все из них верили, что французы сдержат обещание и отпустят участников похода на волю. Кроме тех, кто улетел душой к Аллаху и уже свободен. Поэтому за турками приглядывали драгуны, ревностно наблюдая, чтобы никто не спрятал под обноски огнестрельное оружие.
Формально подданные османского султана не были рабами. По условиям капитуляции в Константинополе Мехмед IV обязался прислать 100 тысяч человек на пять лет в качестве бесплатной рабочей силы. Невероятно, но многие из тех, кому обещана свобода, не рвались домой. Питание и содержание у французов показались беднякам гораздо привлекательнее, чем исполненная лишений жизнь в послевоенной Турции.
Неподалеку остановился грузовик с шестиконечной синей звездой. Справа из кабины вылез Голдберг, а выбравшиеся из кузова солдаты двинулись к сложенным мертвым телам, чтобы собрать единоверцев и похоронить их по еврейским канонам.
– Бен, твоих много?
– Ой вей, очень. Пулеметные расчеты – почти все, больше половины минометчиков. Только из команд 100-миллиметровых самоходок никто не пострадал, туда свальды не прорвались.
– Будешь переносить дату высадки в Маюме, в гавани Газы?
– Ни при каких условиях. Отсюда до Газы менее трехсот километров. Часть на уцелевших машинах и лошадях отправится посуху сразу после заупокойных служб.
– Через 40 лет доберутся, – не удержался Олег, намекая на сверхдолгий вояж Моисея по Синайской пустыне.
– Шесть галеонов с танками, орудиями, машинами и пехотой уже в море, – продолжил Голдберг, не желая размениваться на шутки при обсуждении главного еврейского вопроса. – Даже если бы здесь погибли все, к ноябрю Иерусалим будет наш, чего бы это ни стоило. Но мне нужна твоя помощь.
– Все, что смогу.
– Перед штурмом Иерусалима необходимо взорвать Куббат ас-Сахра и Аль-Акса, обе мечети на Храмовой горе. Они построены на месте Иерусалимского храма. Объявлю потом, что арабы уничтожили их, чтобы не оставлять нам. На Земле-2 не повторится кровавая история столкновений евреев и арабов, там должен быть один народ и его храмы.
– Дай угадаю: останутся евреи. Спроси Мохаммеда, может у него есть какая-нибудь точка зрения?
– Не будем создавать внутри Миссии религиозный конфликт. Поверь, я вполне современный человек и не иудаистский фанатик. Но со мной миллионы, которые живут надеждой увидеть восстановленный Иерусалимский храм.