– Предоставляй им отпуск. Пусть посмотрят Европу эпохи Просвещения, пирамиды в Египте.
– Хотела бы, но не имею права. Каждая смена при заступлении на дежурство отчитывается перед Зисером.
– Уфф. Как хорошо, что я не отчитываюсь ни перед каким начальством. Кстати, как ты получила полковника в таком молодом возрасте?
– Как и ты. Попала туда, куда никому не желаю, и выжила. Потом еще раз. В 28 была майором, а в 30 уже полковником.
Олег понял, что Джей не хочет вспоминать о взлете своей карьеры, и не настаивал. Разговор странный какой-то шел. Общались сослуживцы. Или коллеги. Магия невесомого поцелуя куда-то улетучилась.
В левом крыле операционного зала, где была оборудована казарма для шести человек рядового и сержантского состава, а также офицерские комнаты, обнаружился праздничный стол. При входе начальства все вскочили, Джей скомандовала «вольно» и представила президента. Бойцы забыли даже про спиртное. Допущенные к секретности, они знали про головокружительную карьеру и неожиданную опалу Сартакова, ставшего для них живой легендой.
– Господин м…м полковник, разрешите обратиться!
– Для Объединенного флота я уже не полковник, а гражданский. В лучшем случае, в отставке. В здешней французской армии – генерал, у нас пока нет делений на генерал-майора, генерал-лейтенанта и прочих. Зато у меня есть маршал, он же министр обороны, и адмирал, командующий флотом и кораблестроением. Но вы – не граждане Франции, значит, для вас просто Олег.
– Господин генерал! Олег! У меня остаток службы по контракту с флотом 8 месяцев. Зачислите меня на службу, если я не продлю контракт с Землей?
Президент обернулся к Джей. Она пожала плечами – что после службы, не ее дело.
– При положительной характеристике командира отряда можете рассчитывать на командную должность. Например, наш главный флотоводец служил простым капралом в охране Тибета. Рядовой Петренко был президентом Франции.
– Который погиб? – спросила Джей.
– Да. Поэтому предлагаю налить и помянуть всех, кто погиб на Земле-2, – Олег перечислил их поименно. – Одиннадцать человек, родившихся там же, где и все мы, обрели покой на этой планете.
Выпили молча и не чокаясь.
– Что, парни, не испугались? Рядом со мной смертность намного выше, чем дежурства на Сансье.
Загомонили все. У остальных собравшихся в комнате контракты заканчивались от года до трех. Все как один горели желанием перейти на службу в местную армию, если не во французскую, то хотя бы китайскую. В глазах Джей он прочел такую же просьбу. Ее он со временем точно заберет, но в другом качестве. Если будет жив.
Вошел капитан Джеймс Хобсон, заступивший на вахту.
– Господин президент, будете ночевать у нас в казарме? Вот чип от свободной комнаты.
– Спасибо, Джеймс. С Новым годом вас!
Общаясь с людьми, виденными впервые, Олег не чувствовал себя чужим в их компании. Всех сближала командировка с билетом в один конец, продолжительностью в жизнь. Но разница была, и существенная. Сартаков и другие миссионеры, живущие в Европе, вросли в этот мир, изменили его под себя. Обитатели казармы в Сансье несли очень важную для безопасности родины службу, но ощущали себя отрезанными от Земли-2 и запертыми среди подозрительно глядящих на них китайцев и ждущих перевода драгун.
Под конец Джей сводила Олега в самую суперсекретную часть здания, операционный пост, где, собственно, и происходило дежурство защитников орбиты.
«Тебе не влетит? Я уже не военнослужащий флота, все мои допуски аннулированы».
«Плевать. Ты – официальное лицо, глава дружественной державы».
– Вольно. Капитан Хобсон, доложите обстановку.
– Сигнала об атаке нет, господин полковник.
Сколько уже тысяч раз звучал здесь такой рапорт, подумал Олег, а вслух спросил:
– Чем разрешается заниматься во время вахты при отсутствии команды атаковать? То есть практически все время.
– Самообразованием, господин президент.
– В какой области вы поднимаете свой уровень, капитан?
– Развиваю языки, выученные под гипно – китайский, французский и русский. Изучаю технологию производства металлопроката.
Сержанты тоже зубрили языки, один увлекся мореплаванием, другой, самый дальновидный, штудировал банковское дело.
«Ни один не пытается совершенствовать военную подготовку».
«Чему удивляешься. Все до одного – твой кадровый резерв».