– Впервые за столько лет мы собрались в Иерусалиме, – усиленный техникой голос загремел в стиле «святого» Клинтона. – Прошу перед лицом всемогущего Бога отбросить мелкосуетные интересы, подумать о Всевышнем и людях. Можно до скончания века обсуждать условия и не допускать верующих к святым местам. Если так, церковь Единого Бога сама возьмет под контроль все храмы Иерусалима и будет по своему усмотрению пропускать туда паломников.
Президент выдал еще несколько фраз в том же духе, подталкивая священников к простой мысли – подписывайте или вообще ничего не получите. Потом подал сигнал Пернье. Он торжественно подошел к столу и один за другим подписал все экземпляры договора. Следующим, как и следовало ожидать, поднялся митрополит. Русская Православная церковь представлена в Израиле очень слабо, договор значительно расширял возможности. Святой отец торговался лишь потому, что не хотел отдавать свой кусок другим спорящим. Потом зрячий слепец обратился по-арабски к мулле и напомнил, что христианин из Франции отдал жизнь, защищая Аль-Акса, так неужели мусульмане сами отказываются от прав на свои мечети? Дальше – проще. Последним расписался раввин, и правильно сделал, потому что и христиане, и мусульмане с предубеждением относились к неверному и христопродавцу в одном флаконе, не взирая, что договаривались о разделе влияния на территории еврейского государства; без визы ребе вся затея оборачивалась фикцией. И именно с раввином была проведена наибольшая подготовительная работа.
Маленькая церковь Единого Бога, скорее застолбившая присутствие данной конфессии в Святом городе, чем реально способная обслужить народные массы, была освещена паржским папой. Здесь Жан Пернье объявил Олега Ширака и Джей Луис мужем и женой. Республика, наконец, получила первую леди.
– Поздравляю молодых. А теперь объясни, чего ты добился, поделив мой город между столькими противоборствующими силами.
– Биньямин, дорогой. Не пытайся делать меня врагом своей нации и религии. Ты прекрасно знаешь, что Иерусалим скоро выплеснется за периметр стен. Большой город, столица еврейского национального государства. Международный мандат, и то временный, распространяется только на историческую часть. Если считаешь, что я мало сделал для освобождения Ближнего Востока от османов и основания Израиля, плюнь мне в глаза.
– У тебя нет глаз.
– Ну, когда появятся. Или в видеокамеры. Ты не понимаешь главного. Я усадил вместе главных церковников, которые столетиями друг друга ненавидят и проклинают. Пусть под моим давлением, из разряда «подписывайте, олухи, а то ваще нифига не получите», но они пришли хоть к какому-то согласию. Это первый, маленький и очень важный шаг. Понятно, будут еще тысячи откатов, конфликтов, таскания друг друга за бороды и пейсы. Ты меня знаешь, заставлю их дружить. В крайнем случае, дам им общего противника – себя.
– За что ты так греков прессуешь?
– В смысле, Греческую Православную церковь? Потому что она не опирается на мощь и ресурсы какого-либо государства. Балканы разорены Турцией, теперь они мои, а главенствующая церковь Франции – Единого Бога. Греческие епископы обречены быть немного диссидентами. Пусть вливается в РПЦ, а уж Русь по-любому сделаю великой державой. Зря, думаешь, цацкаюсь с Петром? Ему года нет, а он видит в корыте игрушечный пароход с деревянной трубой, вокруг кроватки летает маленький дирижабль. Чуть подрастет, задумается о контрасте между железной дорогой, Эйфелевой башней и телеграфом, с одной стороны, и толстыми боярами с бородой до колен, покосившимися избами, протопленными по-черному, да партизанским стрелецким воинством с ржавыми бердышами. Прости, меня понесло. Надо в отпуск. Все же медовый месяц.
Голдберг задумчиво посмотрел вслед. Надо же, еще шесть лет назад Олег был самым обыкновенным громилой космического десанта. Даже меньше, год он пропустил из-за двухдневного перехода в медленный мир. Получается, всего пять лет назад сержант Сартаков не мог думать ни о чем более сложном, чем исполнить приказ вышестоящего старшего сержанта, а потом закинуть за воротник во внеслужебное время. Как иногда меняются люди под воздействием обстоятельств.
Немедленного медового месяца не получилось. Франклин упросил на еще одну серию экспериментов. Его коллегам показалось мало замеров параметров при старте и финише телепортации. Они задумали перемещение из одной части операционного центра в соседнюю с синхронным снятием данных. Кроме того, они квартал назад отправили Штруделю и Зисеру челобитную – заявку на мощный компьютер для обсчета результатов тестов галактского портала и терпеливо ожидали ответ.