Последнее лето детства
Уже догорел яркий рубиновый закат. Тяжёлый августовский воздух наполнился ночной прохладой, небо приобрело глубокий синий оттенок, зажигая россыпь мелких звёзд. Если приглядеться, кто-то знающий мог бы и созвездия рассмотреть, здесь, за городом их было видно особенно хорошо. Так всегда, чем ярче город, тем тусклее звёзды, но здесь, на природе, небо было так близко, словно стоит протянуть руку и коснуться его, утопая пальцами в глубоком кобальтовом оттенке, как в краске. Луна только оторвалась от верхушек деревьев, окружавших самое спокойное, в данный момент, место на земле. Может, так только казалось на первый взгляд. Жёлтый диск, оставаясь безучастным, наблюдал за происходящим. «Буревестник» спал. Тени, дрожащие от ветра под отбрасываемым светом ночных фонарей, кривыми пальцами скользили по асфальту главной аллеи. По краям от дорожек расположились кусты сирени, вдоль забора росла акация. Всё вокруг создавало своеобразный зелёный кокон, укрывая лагерь, где первым рубежом был достаточно густой лес, а вторым как раз зелёные насаждения. Ничего необычного, всё ровно так, как и должно быть, так же, как и во многих других лагерях. День был весьма насыщенным, сегодня приехали и заселились дети из последней смены. Встреча со старыми друзьями, распределение по отрядам, торжественное поднятие флага – всё произошедшее достаточно отняло у них сил, чтобы сейчас все спали, преисполненные впечатлений.
Внезапно от первого корпуса отрывается человеческая тень. Пока не понятно, кто бы это мог быть, ведь вожатые строго проследили за тем, чтобы их подопечные уснули. Это будто кто-то из старших. На мгновение тёплый свет фонаря выхватывает из ночи лицо. Вожатый второго отряда, молодой студент Андрей Третьяков. Достаточно высокий, с тёмно-русыми волосами, завитыми в неравномерные кудряшки, и карими глазами он был любимцем у девушек и преподавателей, в честь чего никогда не был обделён вниманием. Не пользовался этим, но то, что это было – не отнять. Он оглядывается и спешит скорее скрыться в темноте, нырнув за кусты уже давно облетевшей сирени. Пока не ясно, куда он держит свой путь, но сейчас самое главное, чтобы никто его не заметил. Пригнувшись, вертит головой, осматриваясь, молодой человек перебегает между получившимися укрытиями и вскоре оказывается у границы лагеря. Дыру в заборе с прошлого года заделали, но кто-то уже успел сделать новую, так что, приподняв одну из покосившихся досок, отставляет её в сторону и наконец оказывается за территорией.
Парень достаёт из кармана джинс пачку сигарет и спички. Рано он это сделал, лучше бы подождать, пока не окажется в относительной безопасности, но уже поздно, так что он сжимает пачку в руке и отходит несколько дальше, прячась между деревьями. Только после этого стягивает с плеч и кидает на землю мастерку. Так он не запачкается, сев прямо на землю. Опускается, спиной прислоняясь к стволу ели и поджигает дрожащий огонёк, который на мгновение осветил лицо и руки. Подкуривает, выдыхая горький дым и жмурится довольно, ведь днём покурить так и не получилось, вечно кто-то мешал, то дети, то взрослые. Запрокидывает голову, затылком упираясь в шершавый ствол дерева, улыбка едва трогает губы, которые он тут же облизывает, делая вторую затяжку. Все вожатые были студентами, проходившими практику от университета. Это хорошая возможность провести лето на свежем воздухе и проверить себя на прочность, ведь с детьми никогда не бывает просто, даже если это подростки, как в его случае.
Вожатые были достаточно понимающими в большинстве своём, многие бы не стали его сдавать с курением, но нужно было перестраховаться, потому что в любом правиле есть исключение. В его случае это была пара лучших подруг. Кристина и Маша даже учились вместе в педагогическом на учителей начальных классов, и это был ровно тот самый тандем, про который шутят «Мы с Тамарой ходим парой». Настолько одинаковые, что иногда казалось, будто одна из них – жуткий клон второй, а ведь они даже не сёстры. Обе достаточно симпатичные и умные, имели, однако, весьма сложные характеры. Ужиться с ними непросто, ещё сложнее – просто договориться по-хорошему, потому что вся беда заключалась в строгом следовании правилам. Это было бы неплохо, если бы в расчёт брались дополнительные переменные и скидка на ситуацию, но увы, нет. И если хоть одна узнает, что кто-то нарушает установленные правила – узнает и вторая, а за ней – непосредственное руководство. И тогда отделаешься в лучшем случае воспитательной беседой, всё зависит от тяжести проступка, в худшей Свистуха в университет доложит, а это совсем уж неприятно.