Дым идёт не в то горло, парень закашливается, прижимая к губам ладонь. Не хватало ещё чтобы услышали, он не для того шифровался, чтобы своим кашлем перебудить пол-лагеря. Это было не слишком шумно, но, кто знает, вдруг, это услышат. В конце концов тут недалеко от забора административный корпус. В такое время там никого не бывает, но лишняя осторожность никогда не помешает. Из-за кашля не слышит хрустнувшей ветки за спиной, хоть в тишине это было достаточно громко. Лес, который до этого он знал как спокойное место, куда можно сбежать, чтобы погулять и насладиться относительной свободой, вдруг будто обступил со всех сторон, перекрывая кислород. Стены зелёного лабиринта сомкнулись, перекрывая возможные пути к отступлению. Он бы в любом случае не успел, потерял много времени на откашливание и отдышку. В недвижимом воздухе не слышно ничего. Совы, что ночью устраивали охоту, молчали, мыши не копошились, вообще никаких лишних звуков. Будто само время замерло, решив стать не частью действия, а сторонним наблюдателем, отдав сцену другим действующим лицам. Самое безопасное место вдруг обнажило свои зубы, показывая себя с другой стороны, с давящей мрачной атмосферой. А всё из-за того, кто появился за спиной студента.
Откуда-то повеяло могильным холодом, сладость ночного воздуха сменилась на тяжёлый влажный смрад, который в наэлектризованном воздухе ощущался особенно отчётливо. И только в это мгновение Третьяков понимает, что что-то идёт не так. Большая фигура нависает сверху, из-за спазма, сдавившего горло, крик не получается, а сигарета падает в траву. Перед ним появилось нечто. В лунном свете кожа незнакомца кажется мертвенно-бледной, скорее, даже серой. От тёмных провалов глазниц расползались, будто ужасающий готический кракелюр, чёрные узоры вен, по лбу, по щекам, по вискам. Лицо, имеющее жуткие искажённые пропорции человеческого, не выражало никаких ярких эмоций кроме предвкушения, которое проявлялось в растянутой улыбке с заострёнными зубами. В голове ни единой связной мысли, чистейшая паника, она не даёт возможности даже попытаться закричать и существо это осознаёт, потому так предвкушающе скалится. Юноша ощутил, как его плечи сжимают ледяные пальцы, не давая ему даже возможности пошевелиться, но он бы и не смог, потому что внимание приковала слишком заметная деталь на лице мертвеца. Нечеловеческие, горящие чем-то жутким, алые глаза, которые смотрят прямо в душу, пугая до смерти. Андрей вжимается в ствол дерева, царапая нежную открытую кожу шеи, не в силах произнести ни звука, когда видит что-то острое.
«Неужели вот так я умру?» – мысль проносится в голове, обжигая внутренности, скручивая желудок в приступе тошноты, когда это «что-то» впивается в шею. Первая мысль, она же последняя, больше в голове ничего не осталось, лишь вакуум. Лёгкий зуд, но никакой боли, просто ощущение сонливости и внезапного расслабления. Сил сопротивляться нет, и если до этого он был парализован холодным липким ужасом, то сейчас наступила апатия. Нежелание что-либо делать, отрешённость и пустота в голове тоже пугали, но уже слабо, а с каждым глотком и этот страх становился меньше. Сердце начинает пульсировать в висках, руки и ноги немеют, сковываясь льдом, а глаза безвольно закрываются, пока из него по капле выкачивал жизнь мертвец, насыщаясь. Вожатый проваливается в небытие, не в силах сопротивляться нарастающему желанию сна. Пульс в теле пропал ещё через два глотка.
***
-Это не нормально. У вас вожатый за забором найден без сознания, а вы его покрываете. Это останется на вашей совести, Валентин Сергеевич. Как только он придёт в себя – скажете, чтобы шёл ко мне, будем разговаривать. – голоса доносятся словно через слой ваты. Голова тяжёлая, сил подняться нет, так что Андрей пока просто открывает глаза и тут же закрывает их снова, не в силах выдержать свет настольной лампы, который резанул по чувствительным зрачкам. Проморгавшись, даёт себе время привыкнуть, чтобы голова не отзывалась вспышками боли на каждое шевеление, и только после этого может нормально осмотреться, щурясь. Он совершенно точно в медицинском кабинете, лежит на кушетке, только как он тут оказался? За задёрнутыми занавесками окнами не светло, значит, либо это та же ночь, либо уже следующая. Сглотнув внезапную сухость, парень чувствует небольшой прилив сил, которые тратит чтобы с трудом сесть, свешивая ноги. Голова гудит как после хорошей вечеринки, но тело в принципе ощущается иначе. Туман не проходит так быстро, но он хотя бы может сфокусировать нормально взгляд. Прислушивается к шагам, отдающимся в коридоре, к шороху ткани, к дыханию. Это что-то необычное и новое. Он такого раньше не испытывал. Звуков и запахов вокруг стало гораздо больше, от этого открытия комната опасно качнулась и поплыла, но он остался сидеть прямо, вцепившись побелевшими от усердия пальцами в край кушетки. Ему бы воды.