– Не воспринимай это слишком серьезно, – сказала Эва, показавшись в дверях, – Арианна целыми днями строит планы.
– Прости, а ты тут при чем? – возмутилась та.
– Еще как при чем, – ответила Эва, – и лучше вам вернуться к гостям. Пока ты живешь в этом доме, ты тоже выполняешь обязанности хозяйки.
– Мне надо поговорить с Лео.
– Лео поймет, – ответила Эва.
Они мрачно уставились друг на друга, пока я умирал от желания оказаться в каком-нибудь другом месте: чего я не переносил, так это семейных сцен. Арианна оторвала глаза от лица Эвы, на котором, казалось, остались две красных отметины.
– Встретишь меня завтра после концерта? – спросила она.
Я уточнил, после какого концерта. Она объяснила.
– Если хочешь, – ответил я.
– Что значит «если хочу»? – В ее голосе послышался шум града. Меня обдало ледяным ветром, и я воспользовался этим, чтобы поднять паруса.
В гостиной я поймал задорный взгляд Виолы, но, кроме нее, похоже, нашего отсутствия никто не заметил. Все собрались вокруг смахивавшего на русского юношу, который пел смахивавшие на русские романсы. Вернувшись, Арианна уселась в кресло, стоявшее дальше всего от окружившей певца компании. В огромных глазах догорал гнев. Я подошел.
– Все в силе? – спросил я, протягивая сигарету.
– Если хочешь, – ответила Арианна, беря ее.
Я заметил, что у нее немного дрожит рука, но, когда она наклонилась к огоньку зажигалки, на лице уже было написано обычное дерзкое выражение.
После обеда, чтобы сохранить спокойствие, я пошел в кино, но фильм был о смерти; впервые бледные лица и тайные махинации бесприютной фауны, которая наполняет кинотеатры в дневные часы, ввергли меня в страшную тоску. Тогда, сжав кулаки, я отправился гулять по окрестным улочкам. До встречи оставалось чуть больше часа, я с пугающей ясностью чувствовал, как всякая уходящая минута вычитает минуту из моей жизни. Без четверти семь я уже стоял перед церковью, где шел концерт. Музыка Моцарта. В семь дверь распахнулась, на улицу потек людской ручеек, сразу же растворившийся в переулке. Я не пошевелился, стоял и ждал. Дверь снова открылась, появились два парня, за ними несколько старушек. Потом дверь застыла. Одним прыжком я оказался на противоположной стороне улицы. Внутри церкви последние оркестранты убирали инструменты в футляры, священник ходил от алтаря к алтарю и гасил свечи. Взглянув на меня, он сказал:
– Концерт закончился.
Я вышел, закрыл дверь и опустился на ступени, не зная, что делать. В городе стало до того пусто, что можно было услышать, как стареют здания.
Часа полтора ничего не происходило. Потом появилась Арианна. Прикатила на машине с Ливио Стрезой.
– Прости, пожалуйста, – сказала она, – мы целый день валялись на постели и болтали, на часы я не смотрела.
Ага, теперь, когда я это узнал, мне должно было полегчать. Я поднялся, отряхивая брюки.
– Ты сердишься? – спросила она, пока я усаживался рядом. – Не говори, что нет, видно, что ты страшно сердит.
Сидевший сзади Ливио Стреза положил мне руку на плечо.
– Надо учесть, – сказал он, – что в назначенный час встречи сестры только начинают краситься.
Его жест меня разозлил.
– А если не краситься? – спросил я.
Он убрал руку и заговорил с Арианной. Разумеется, об Эве, о ее магазине, куда мы и направлялись.
Магазином он назывался условно – квартирка в районе Тринитá-деи-Монти, которая в отличие от большинства антикварных лавок не была забита хламом: здесь выставили лишь несколько предметов мебели. Сразу было понятно, что, продав один из них, можно прожить целый месяц. Мне вспомнился отцовский магазинчик, где он прилежно, с бесконечным терпением продавал бумажных бабочек, вспомнились толстые каталоги, лупы, пинцеты и нежный запах клея, которым от отца пахло даже дома.
– Ты что, мы на когда договаривались? – возмутилась Эва, когда мы вошли.
В небольших креслах сидели молодой левый журналист, писатель-юморист и топ-модель. Очень высокая, куда выше, чем уровень моды в текущем сезоне. Все пили аперитив, Арианна цапнула с блюдечка пару оливок.
– Мы уходим, – объявила она, протягивая мне оливку.
Эва запротестовала, мол, надо вместе поужинать, а когда мы все-таки ушли, даже не попрощалась.