– Пора поднимать паруса, – сказал я, – у меня здесь неподалеку знакомые, нам нальют.
– Объедки, – проговорил он, – одни объедки.
Потом встал и побрел за мной вверх по лестнице, пока мы не дошли до церкви Тринита-деи-Монти и не двинулись по спускающейся вниз улице, которая вела к магазинчику Эвы. Цепляясь за перила, поднялись по лесенке, толкнули застекленную дверь – она отворилась, звякнул колокольчик. Там были что-то читавший вслух писатель-юморист, модель, Ливио Стреза, а еще Паоло – журналист, который знал действовавший на женщин секретный прием, он сидел рядом с Арианной. Меня поприветствовали так, будто в моем появлении не было ничего удивительного.
Я не расстроился. Начал всех представлять, пока Грациано, внезапно решив соблюдать этикет, пытался попасть в рукав пиджака.
– Как поживаете? – спросил он.
Арианна в ответ улыбнулась. Он на мгновение растерялся, потом, пробираясь к ней, застегнул пиджак, но запнулся за ковер и чуть не упал. Она засмеялась. До этой минуты я не понимал, насколько он пьян.
– Может, присядете? – предложила Эва. – Так будет удобнее…
Но я сообщил, что мы сразу уйдем, у нас дела. Грациано удивленно взглянул на меня, однако решил подыграть и затянулся тем, что оставалось от сигары.
– Точно, у нас куча дел. Мы с ним такие.
– Возвращайтесь быстрее! – попросила Арианна, перестав переворачивать карты на столике. – Пожалуйста!
– Раз у них дела… – сказала Эва.
Остальные молчали, глядя на нас и согласно улыбаясь.
– Но ведь они только что пришли! – возмутилась Арианна.
Что-то в ее голосе поразило Грациано, который в душе был весьма чувствительным, – он опять поглядел на нее, пока на его губах угасала улыбка.
– Чья она? – спросил он, не отрывая глаз от Арианны.
Кто-то прыснул от смеха, он рассердился.
– Что, уже и спросить нельзя?
Потом вдруг умолк и зашатался, ища опору. Единственное, до чего он смог дотянуться, – столик с китайской вазой, который заходил ходуном. У всех на лице было написано: вот-вот раздастся звук бьющегося фарфора. Позеленевшее лицо Эвы меня рассмешило, поэтому я взял Грациано под локоток и подвел к стулу.
– Нельзя садиться, – заявил он, поднимая палец, – вдруг никто не пройдет мимо и не поможет встать! – Он отпихнул меня, чтобы лучше видеть Арианну. – О чем поговорим?
– О сослагательном наклонении? – предложила она.
– О том, куда отправимся ужинать: я, ты и Лео, – сказал Грациано. – Лео – это он. Мой лучший друг.
– Я так и подозревала, – отозвалась Арианна.
– У вас вроде были дела? – спросила Эва, которая опомнилась от испуга, хотя до сих пор сжимала губы.
– А мы их отменили, – ответил Грациано, – все дела отменили. Может, и вы с нами пойдете? Пошли к «Чарли», съедим какие-нибудь объедки. У «Чарли» лучшие объедки в городе.
– Не стоит, – сказал я, – в следующий раз.
– Ты всегда так говоришь. Я тебя знаю, ты хитрее самого черта.
– Точно-точно, – поддакнула Арианна.
– Ладно, – согласился Грациано, поднимая палец, – нельзя настаивать. Это некрасиво. Сейчас я встану, – сказал он, пытаясь подняться на ноги.
Я попробовал помочь, но он меня оттолкнул, все наблюдали за тем, как он отрывается от стула. Получилось с третьей попытки, Арианна захихикала.
– Бог любит троицу, верно?
Он взглянул на нее.
– На Бога надейся, а сам не плошай.
Потом поцеловал руку ей, Эве и модели. Очень любезно, но слишком поздно, чтобы сохранить лицо. Пришлось нам спешно поднимать паруса. Арианна проводила нас до дверей.
– Как ты? – спросила она ласково.
– Да как сказать, – ответил я, – вроде нормально.
Она стояла и смотрела на нас, пока мы спускались по лестнице, что еще больше все осложняло, потому что Грациано постоянно к ней оборачивался. На улице стало легче. Вечерний ветерок привел его в чувство.
– Чья она? – снова спросил он.
– Ничья.
– Быть такого не может. Это не твоя девушка?
– Нет.
– Отлично, – ответил он, – съезжу домой, приму душ и вернусь за ней.
Вместо этого мы отправились в тратторию на виа дель Бабуино. Войдя, Грациано попросил принести нам лучшие фирменные объедки. Потом склонил голову и набросился на огромную тарелку макарон в сливочном соусе. Ел он быстро, молча, с таким видом, будто ему переливали кровь.
– Ты меня не проведешь, – внезапно заявил он, поднимая голову от тарелки, – это твоя девушка.