– Я правда за тебя переживала.
– Ну ладно, ладно, – сказал я. – Чем желаешь заняться? Хочешь бриошь? Хочешь поехать полюбоваться на море? Лично я ложусь спать. Я устал работать твоим громоотводом. – Так и сказал, ее глаза снова наполнялись слезами, но я ничего не прибавил и лег, отвернувшись к стенке, чтобы ее не видеть. Ей наверняка тоже не хотелось меня видеть, потому что она погасила лампу. Комната наполнилась лунным светом.
Какая ночь! В открытое окно проникали свежий ветерок и далекий стрекот сверчков, но Арианна не встала с кресла, а я ее не окликнул. Мы провели так большую часть ночи, пока я не задремал и мне не начали сниться сны. Ближе к утру, внезапно проснувшись, я взглянул на кресло. Там никого не было, в комнате витал слабый запах сирени.
И все-таки мне нравилось выходить утром из дома вместе с другими людьми. Это дарило ощущение нормальности. Я спускался на старушке–«альфе» по дороге, которая уходила резко вниз, слева и справа росли деревья с пышными кронами, я будто бы проезжал через лес, потом оставлял машину на парковке, дальше шел пешком. Город под сияющим свежим солнцем выглядел оживленным, ничто в его настроении не напоминало о лихорадочном и натужном ночном возбуждении, в движении машин не было мрачной трагичности, которая ощущается ближе к вечеру. Шайки вырвавшихся из школы ребят играли в тени памятников, продавщицы в дверях магазинов громко болтали, ожидая полуденный зной. Бары казались притихшими – возможно, потому, что из чашек с капучино выливались молочные ручейки, зато от холодных бриошей становилось по-настоящему грустно. Я отказался от удовольствия завтракать дома и теперь пил утренний кофе в баре рядом с редакцией, где меня ждал Розарио, чтобы перед работой поиграть в флиппер. Я смирился даже со своими идиотскими обязанностями, потому что обычно приступал к ним через час после прихода в редакцию, и мы успевали прочитать газеты, покурить, потрепаться с барышнями.
В тот же день, пока я перепечатывал хронику дружеского футбольного матча, который, к превеликому огорчению нашего корреспондента, закончился дракой, я снова услышал запах сирени. Я не отрывал глаз от клавиатуры, уши были закрыты наушниками, для общения с внешним миром оставался нос. Но я не мог ошибиться, это были духи Coeur joyeux. Я резко обернулся. За спиной у меня стояла Арианна. Проходила неподалеку и решила ко мне заглянуть, разве я не рад? «Мы так глупо вели себя прошлой ночью», – сказала она. А что это я печатал? Я встал, чтобы представить Арианну Розарио и заодно увести ее подальше от своего стола. Мы с Розарио были одни в большом зале, где принимали сообщения корреспондентов.
– Работайте, работайте, – сказала Арианна, усаживаясь в кресло заведующего. – А кондиционера у вас нет?
Розарио пришел в возбуждение. А как же, ведь на Арианне было платье в сине-белую полоску и она улыбалась ему так, что он одуревал. Я тоже взбудоражился, но по другим причинам. Боялся, что она поймет: я просто стучу на машинке, как последний лопухнутый идиот. Поэтому торопился перепечатать статью. Периодически поднимал глаза и видел, как они болтали, пока Арианна с любопытством разглядывала кабины с пробковыми стенами и неприличными надписями, коричневые хрупкие диски для аудиозаписи, магниты, которыми их очищали, пишущие машинки с педалями и наушники. Когда зазвонил один из телефонов и Розарио пошел отвечать, Арианна снова выросла у меня за спиной. Ее присутствие становилось все тягостнее по мере того, как она читала выходившие из моей пишущей машинки глупости.
– Это писал не Пруст, – заключила она.
– И не я, – сказал я, сам все испортив.
– Как же так? – удивилась она, когда я объяснил, что перепечатываю чужой материал. – А от себя ты никогда не пишешь? Тебя никогда не посылают увидеть что-нибудь своими глазами, а потом рассказать об этом? Ты никогда не пишешь очерки или, не знаю, колонки?
Она ничего не понимала в газетах, но все равно было трудно ее убедить, что я здесь главный редактор. Возвращение Розарио подарило надежду на спасение. Но спасительный круг оказался из свинца: с ходу понявший, о чем речь, Розарио взялся подробно объяснить Арианне, как работает наш отдел. Я снова застучал на машинке, поглядывая на нее краешком глаза. Она отчаянно пыталась сохранять улыбку, но всякий раз, прежде чем взглянуть на меня, опускала глаза. Я с божьей помощью закончил и присоединился к ним.
– Это для людей с университетским дипломом, – сказала Арианна, а Розарио подтвердил, что в воскресенье, когда работы прибавляется, к нам на подмогу как раз приходит университетская публика.