Она была просторнее других, взгляд обнимал километры голубой воды и суши, тянущейся слева и справа в море. Пляж от дороги отделяла полоса низкого кустарника, над выступающими из воды скалами темнела на солнце громада башни. Я остановил машину, разделся. Босиком вошел в заросли, ища проход к пляжу. Песок обжигал, но вода была прохладной и чистой. Я нырнул и поплыл, сколько хватило дыхания. Потом лег на спину и замер, слушая шепот воды у самых ушей. Мне было хорошо, я уже и не помнил, когда мне было так хорошо. Поплыл к берегу, неспешно направляясь к горам. Обсох на солнце, прежде чем сесть обратно в машину и продолжить путь. Я вел босиком, высохшая вода оставила на коже соленый след. Проголодавшись, остановился в придорожной траттории поесть рыбы. Отправился дальше, спрашивая дорогу во всех населенных пунктах, которые проезжал. Наконец один парнишка сказал, что знает нужную виллу, и предложил проводить меня за тысячу лир.
Виллу построили впритык к другой сарацинской башне – невысокую, белую-пребелую, прячущуюся в тени приморских сосен и олеандров. У калитки стояли спортивные машины и автомобили представительского класса. Я примостил рядом старушку–«альфу», которая больше не была ни спортивной, ни представительской, и потянул за цепочку, свисавшую из стены. Вдалеке зазвенел колокольчик, залаяли собаки. Спустя пять минут появился слуга в белом пиджаке.
– Никого нет, – сказал он, – все катаются на лодке. Доктор у себя в кабинете, но его нельзя беспокоить.
– Джакомо, кто это? – раздалось из башни.
– Это к синьорине! – крикнул в ответ Джакомо, тогда обитатель башни велел меня впустить.
Меня проводили по бетонной дорожке к выходящей к морю террасе. Она была заставлена белыми шезлонгами c причудливыми узорами и яркими подушками.
– Хотите лонг-дринк? – спросил слуга.
Я продолжал потягивать напиток, когда спустя четверть часа появился хозяин дома. Я его знал, хотя видел во второй раз в жизни. Его звали Арлорио, его картины – морские пейзажи, парусные лодки, грузовые вагоны и Арлекины – висели в гостиных доброй половины Рима. Он был таким, каким я его и помнил, – высоким, поджарым, шишковатую макушку обрамляли полукругом седые волосы. Походил на Пикассо, но был выше ростом и жестче, без ослепительной улыбки Пикассо.
– Все уплыли, – сказал он, – придется вам подождать.
– Ладно, – ответил я.
У него были сверкающие подвижные глаза, как у хищника, и длинные узловатые пальцы, как у человека, который умеет обращать в свою веру. Загорелый, в коротких плавках с белыми и красными цветами. Колени украшали старые шрамы – следы детских баталий, которые ни с чем не спутать. Не верилось, что когда-то и он был ребенком. Садясь, он защипнул ткань на бедрах так, как обычно защипывают брючины. Будь я в веселом настроении, я бы улыбнулся.
– Как погодка в Риме? – поинтересовался он.
– Август.
– Понятно, страшная жара. Но мне непонятно, зачем Арианне туда возвращаться. Она совершенно непредсказуема, – сказал он, найдя самое подходящее определение. – Насколько я понимаю, вы близкие друзья. Это так?
– Так.
– Просто друзья? – уточнил он.
Я взглянул ему в глаза, и он рассмеялся – правда, не вполне искренне.
– Она говорила, что вы журналист. «Коррьере делло спорт», если не ошибаюсь. И как, нравится? – заговорил он быстро. – У меня много друзей-журналистов, думаю, я бы мог вам помочь.
– Очень нравится.
– Тем лучше, – ответил он и развел руки, огляделся, – тем лучше. Хотите выпить?
Я ответил «нет», он улыбнулся. Потом извинился, сказал, что ему еще надо поработать, но я могу чувствовать себя как дома. Если захочу искупаться, можно попросить плавки у Джакомо. Впрочем, остальные скоро вернутся. Ну все, ему было действительно пора. Он опять извинился и ушел, посвистев собакам. Вскоре из башни полился хорал Баха.
Часа в четыре в море началось какое-то движение. Постепенно стало видно лодку, оказавшуюся внушительной яхтой. Она остановилась у причала между скалами, несколько человек в одинаковых купальных костюмах с рисунком из белых и красных цветов сошли на берег. Среди них была и Арианна с распущенными волосами. Ее гармоничное, нежное девичье тело казалось темным и поблескивало. Выглядела она очень счастливой. Пока они поднимались по выбитой в скале лестнице, я услышал ее голос. Она жаловалась на усталость, светловолосый юноша в ожерелье из ракушек приобнял ее за плечи. Они исчезли среди растительности, а когда появились, голоса звучали совсем близко. Внезапно они возникли на террасе. Арианна не ожидала меня увидеть.