– Как Алессио?
У нее задрожали губы.
– Все в порядке. Он все время про тебя спрашивает. Скучает. – Она взглянула ему в глаза. – И я тоже… Прости, если я тебя обидела. Ты этого не заслужил, Росс. – Она поцеловала его в щеку. – Прощай.
И она направилась к выходу.
У двери Росс окликнул ее:
– Постой, Элиана!
Она обернулась. По щекам текли слезы.
– Я заканчиваю через полчаса. Давай встретимся в кафе на втором этаже.
Не в силах выговорить ни слова, она только молча кивнула и ушла. Росс проводил ее взглядом и отправился заканчивать экскурсию.
Элиана сидела за столиком в глубине зала. Росс подошел, сел напротив и, вздохнув, сказал:
– Давай я расскажу тебе, о чем я думал все эти дни.
Она кивнула.
– Ты разбила мне сердце, – сказал он, – а потом безо всяких объяснений оставила меня. Я даже не знал, увижу ли тебя снова. Это было невыносимо.
Она утерла слезу.
– Я звонил тебе раз двадцать, не меньше.
– Мне нельзя было с тобой разговаривать. Маурицио теперь постоянно дома.
– И ты не могла даже пяти минут для меня найти?
– Дело не в пяти минутах. Если бы я поговорила с тобой хоть минуту, я бы потом неделю приходила в себя. – Она заглянула ему в глаза. – Неужели ты сомневаешься в том, что я постоянно думала о тебе? Знаешь, как мне было тяжело, когда ты звонил? Мне так хотелось услышать твой голос…
– Достаточно было просто снять трубку.
– Я боялась. Маурицио мне угрожал. Он откуда-то узнал про нас. Сказал мне, что ты убийца. Я решила, что он спятил, но он показал мне вот это. – Она достала из сумки газетные статьи и положила перед Россом. – Это правда?
Он ответил не сразу:
– А ты как думаешь?
– Я поверю всему, что ты скажешь.
Этого Росс не ожидал. Он давно не встречал людей, которые так бы ему доверяли.
– Нет, я не убивал ее. Но я ее погубил.
Он искал в ее глазах испуг, но в них было лишь сострадание.
– Алисса была моей невестой, я очень любил ее. За четыре дня до свадьбы позвонил мой брат. Он сказал мне, что видел Алиссу с ее бывшим возлюбленным в кафе. Они нежно держались за руки и целовались. – Росс грустно покачал головой. – Я пришел к ней домой и устроил сцену. Сначала она все отрицала, а потом стала умолять, чтобы я дал ей возможность объясниться. Она сказала, что давно рассталась с тем парнем, но хотела проверить, испытывает ли все еще к нему какие-нибудь чувства. Она должна была разобраться во всем до свадьбы, иначе это было бы нечестно по отношению ко мне.
Росс потер виски.
– Еще она сказала, что, поговорив с ним, убедилась, что ей нужен только я. Нам бы на этом и остановиться. Но я был настолько ослеплен ревностью, что даже не вслушивался в ее слова. Она расплакалась и убежала. Я побежал за ней, нагнал ее в парке. Она велела мне оставить ее в покое. Я так боялся совсем ее потерять, что послушался и ушел. – В глазах Росса стояли слезы. – Это был наш последний разговор. Через полчаса ее нашли в парке, со смертельной раной.
– Боже мой! – прошептала Элиана.
– Я почти три часа мотался на машине по Миннеаполису. Наконец решил ехать домой. Там меня поджидала полиция. Меня обвинили в убийстве.
– Но почему?
– Человек десять слышали нашу ссору, кто-то видел, как я побежал за ней в парк. Когда Алиссу нашли, ее спросили, кто это сделал, но она все твердила мое имя. Она умерла с моим именем на устах. Мне дали пятнадцать лет за умышленное убийство.
Мой брат винил во всем себя. К тому времени он уже три года не принимал наркотики. Впервые устроился на постоянную работу. А когда меня осудили, он исчез.
На меня навалилось все сразу – я переживал смерть Алиссы, чувствовал себя виноватым, страдал от одиночества и в конце концов оказался в тюрьме. В первый же день я решил, что не вынесу такого. И сделал это… – Он показал шрам на запястье. – Меня нашел охранник. И эта попытка самоубийства на самом деле меня спасла.
Тюремный психолог посоветовал, чтобы меня, для моего же блага, заставили работать. В рекламе я был заметной фигурой, и в тюрьме об этом знали. Так что я организовал там рекламное агентство. Мы стали зарабатывать деньги. Тюрьма – это хорошо отлаженная система. Мне предоставили отдельную камеру, я пользовался различными привилегиями.
Некоторые в тюрьме обращаются к Богу. Наверное, и я тоже – только сам этого не понимал. Я стал собирать репродукции. Многие заключенные завешивают свои камеры порнографическими плакатами. А у меня повсюду были фотографии мраморных статуй и репродукции обнаженных женщин, написанных на холсте маслом семьсот лет назад.
– А Уффици?
– Все началось со статьи про Боттичелли в “Нэшнл джиографик”. Я смотрел на его картины и забывал про тюремные стены. Я начал собирать репродукции из Уффици, и вскоре у меня в камере была почти вся экспозиция.