– Позвольте мне сделать телефонный звонок.
Она заставила его прождать десять минут, прежде чем появилась снова:
– Эзиан между Джибути и Эфиопией.
87
Переборка упала. Карла очнулась среди вони и мочи. Прямо перед ней были трое крепко сложенных мужчин в анораках и вязаных шапочках. Кто-то рявкнул приказ. Она сделала шаг вперед и рухнула. Ноги совершенно задеревенели. Один из типов заорал и ударил ее по голове. Карла с трудом поднялась. Кроме нее, тут оказались и другие молодые женщины. Семь. Леа среди них не было. Все выпрыгнули из грузовика и приземлились на песок. Пляж. Одна из девушек подвернула лодыжку. Два типа криками и пинками заставили ее встать. Было холодно и сыро. Их погнали к морю. Карла не понимала зачем. Собираются утопить? Тут она увидела две лодки, качавшиеся на невысоких волнах. Женщин разделили на две группы. Та, что цеплялась за руку Карлы, спросила ее, куда их ведут. Она была итальянкой, и ее звали Алессандрой. Карла не знала, что ей ответить, у нее самой не было и малейшего представления о том, где они и что с ними происходит.
– Нас собираются погрузить на эти скафо, – сказала она.
– Скафо?
Сильный удар в спину сбил ее с ног. Падая, она увлекла за собой Алессандру. Стукнувший ее заорал, чтобы она заткнулась и встала. Скафо были плоскодонными лодками, которыми пользовались поставщики наркотиков, чтобы улизнуть от радаров. Карлу и двух других девушек бросили на дно и уложили в ряд, словно сардины. Потом закрыли сверху досками. Как в гробу.
88
Маленький самолет, который раздобыл для него агент Кулидж, летел над высокими плато бывшей Абиссинии курсом на Афарский треугольник.
Именно там рождался Рифт, шрам на поверхности планеты длиной пять тысяч километров между Эфиопией и великими танзанийскими озерами. Здесь чередовались пышные ландшафты и суровые пустыни, естественные заповедники и убежища диких животных.
Именно тут шестьдесят пять миллионов лет назад исчезли динозавры, после того как метеорит диаметром пять километров пропорол землю и поднял хребет Рифта.
Тут же появился человек – среди долин, холмов, равнин, лесов, среди антилоп, львов, зебр, буйволов, слонов. Благодаря богатой вулканической почве и обильным дождям ночной пейзаж превратился в пышный эдем. Из смерти проросла жизнь.
Самолет оставил позади зеленый рельеф Эфиопии и теперь пролегал над пустыней Данакиль, враждебной и завораживающей. Под крыльями проплывали сюрреалист четкие панорамы, похожие на картины абстракционистов ярко-оранжевые железистые впадины, кроваво-красные минеральные болота, блестящие пласты черной лавы, какие-то фиолетовые вздутия, скрученные извилины, соленосные жилы, скалистые, острые как скальпель пики, изумрудно-зеленые озера. Этот шрам, не перестававший кровоточить под свинцовым солнцем, был покрыт коростой, ожогами некрозом, пигментными пятнами. Инопланетный пейзаж казался настолько сверхъестественным, что терялось всякое представление о высоте. «Сто пятьдесят метров», – сказал Хасан, чернокожий пилот в лимонно-желтой рубашке, блестя залитыми спиртным глазами.
Они пролетели над вулканом, который еще не совсем испустил дух, и спикировали в другой кратер. Здесь все дымилось, булькало, кипело, било ключом. Тот, кто отваживался сунуться в эти места, в любой миг рисковал увязнуть в болоте серной кислоты или провалиться сквозь тонкую лавовую корку, покрывавшую расплавленную магму. Дно впадины было на сто пятьдесят метров ниже уровня моря. Преисподняя. «Какого черта такая женщина, как Эзиан Зави, тут делает?» – недоумевал Натан. Он заметил вдалеке цепочку одногорбых верблюдов, продвигавшихся по соляному морю. Караван кочевников-афаров. Единственные вестники в этих местах. Двухмоторный самолет снизился, повернул под прямым углом и пошел на посадку. Машина раскачивалась, рыскала, вставала на дыбы. Но, похоже, Хасан знал, что делает. Шасси ударилось о землю так резко, словно самолет сел на брюхо, их бросило вперед, мотор зачихал в облаке дыма, соли и пыли и умолк наконец через несколько сотен метров.
– Какие-то проблемы? – спросил Натан у пилота, вытиравшего лоб платком в пятнах масла.
– Все в порядке.
Они приземлились посреди необъятной пустоты – обжигающей, ослепляющей. Хасан постучал пальцем по термометру.
– Пятьдесят четыре градуса. Немного посвежело.
Из слепящего облака вынырнул дромадер. Потом второй, третий, четвертый, пятый, шестой. Верблюды были навьючены большими мешками и ведомы тремя пешими кочевниками. Облачение первого состояло из тряпки на талии и кривого кинжала на бечевке. Хасан сыграл роль толмача: