– Ну ты фантазёрка, целый новый рассказ придумала. Валимов помогал?
– Сказал, что я всё придумываю сама. Он лишь одобряет или отклоняет. И вообще, ты точно такая же фантазёрка..
– Что правда, то правда.
Пока мы с Алисой неотрывно обсуждали дальнейшие планы и старты, на которых хотели бы выступить, на льду кипела работа.
Татьяна с Кириллом неплохо начали короткую программу, набирая темп на каждом элементе. Однако вся их слаженная совместная работа, прекратилась в одно мгновение, после того, как Кирилл отказался менять заезд на один из выбросов, по причине неудобства исполнения для Татьяны.
– Раньше надо было думать, – рявкнул на ту партнёр. – Ты почти два месяца не бузила, а тут вдруг начала! Что опять не так-то?!
– Всё не так! – не унималась рыжая.
Славянская показала в рубку условный знак и музыка остановилась, однако такая перемена ничуть не смущала партнёров, они продолжили выяснять отношения.
– Ты серьёзно сейчас? Что с тобой стало? У нас контрольные через два дня, а ты решила всё поменять?
– Не твоё дело, – почти рыча, ответила Татьяна. – Мне неудобно, и точка!
– Нет это и моё дело, поскольку мы катаемся в одной паре, чувырла!
– Ах, я чувырла значит?!
Раздался резкий свисток, и партнёры остановились, посмотрев на старшего тренера:
– Вам вообще всё равно, что происходит? – спокойно спросила Ирина Владимировна. – Я для вас шутка какая-то?
Ребята раскраснелись, но ничего говорить не стали.
– Я всё понимаю, у вас там какие-то свои делишки и недомолвки, но тащить их на лёд я не позволю. Он, – она тыкнула свистком в Русакова, отчего второй тренер слегка откатился назад. – Продал мне душу когда-то. Буквально умолял на коленях, чтобы я не разбивала вашу пару, что у вас есть будущее, что вы сможете договориться, привыкнуть друг к другу и слажено работать. И какой результат? Вы нахрен срываете мне все прокаты, устраивая истерику прямо в момент программы. Музыка уже была выключена, а вы продолжали ругаться, не обращая внимания на окружающий мир. Браво, котятки. Единственное, что вы делаете слажено – это ругаетесь. Больше ничего. А теперь, – Славянская открыла дверь борта и жестом указала дорогу. – Пошли вон. С глаз моих долой, ничтожества.
– Ира, – начал было Виктор Станиславович, преграждая ребятам путь.
– Что Ира? Ну что? Ты меня столько лет уговариваешь их не трогать, что ребята талантливые, они всё преодолеют и возьмут нам золото. А толку от них никакого. Они просто занимают чьё-то место. Ладно эта рыжая идиотка, никого кроме себя не слышит, но этот здоровый придурок то чем лучше? Вроде годков уже достаточно стукнуло, а мозг один на двоих до сих пор остался. Звёзды мои, вы совсем забылись? Попали пару раз на первый канал в телевизоре и всё – корона жмёт? Да вам ещё карабкаться и карабкаться! Может в юниорах вы и были известны, а сейчас вас знать никто не знает. Там эти, Совинькова и Трубецкой, в юниорах которые медали брали – вот, что про вас говорят! Думаете мне приятно это слышать?! Мне федерация уже в лицо тычет вашими липовыми заслугами и нашими фразами, что в следующем сезоне вы заберёте первые места. За этот год вы не сделали ничего во благо Академии и спорта, только ругались и хренью маялись.