– Ира, не горячись, – продолжал настаивать Русаков.
– Вить, я всё сказала. Я их видеть не желаю. Пусть собираются и проваливают.
– Ирина Владимировна, – тихо сказала Совинькова. – Извините нас пожалуйста, мы не хотели. Мы готовы работать дальше.
– Вы? – она вопросительно подняла бровь, прибивая партнёров взглядом ко льду. – Нет, не готовы. Пока вы не начнёте слышать и слушать друг друга, на лёд не выйдете. Запомните, голубчики. Я вам замену быстро найду. Таких как вы у меня тысячи. Завтра на прокаты произвольной тоже можете не приходить, – Кирилл хотел было возразить, но Славянская не позволила. – Вам тут делать нечего. Я даю вашему цирку последний шанс, и надеюсь – вы им воспользуетесь. Если через два дня не сделаете так, чтобы в ваших отношениях поселилась фея драже и они стали похожи на «мир, дружбу, жвачку», то больше вас не будет в рядах Сияющих. Одну выкину к чертям за её вспыльчивость и самовольность, – она злобно зыркнула в сторону Татьяны. – Усмири свой пыл, девочка. А другого в хоккей отправлю, там тебе быстро последние мозги выбьют. Круглое будешь носить, а квадратное катать, помяни моё слово. А теперь пошли прочь. Я не знаю, что вы такого сделаете, чтобы стать единой сплочённой командой, но время я вам предоставила. Удачи.
После этого партнёрам ничего не оставалось кроме как поклониться и покинуть ледовую площадку.
– Это ты во всём виноват! – бросила Совинькова Трубецкому, когда они оказались за бортом рядом с нами. – Ты только этого всегда и добивался!
– То есть твоей вины, здесь как обычно нет? Всегда только я поступаю неправильно и признаю свои ошибки, а ты лишь задираешь нос и веришь, что такая особенная для меня!
– Кирилл, успокойся, – Алиса подошла к парню, обнимая его со спины, чтобы он не убил партнёршу на месте. – Вы не сможете сейчас построить конструктивный диалог, только больше глупостей наговорите друг другу.
– Отстань, Ким, – угрожающе произнёс тот, однако девушка не расцепила рук, ещё крепче прижимая парня к себе. – Я сказал – отстань. Не до тебя сейчас. Или ты тоже оглохла и не хочешь слышать меня? Нашлась мне тут, защитница.
Алиса как следует дёрнула парня за волосы, отпуская его из объятий, и привычным надменным тоном, бросила:
– Да пожалуйста, Трубецкой. Только потом не приползай в мою постель плакаться.
В этот момент Татьяна сдвинулась с места, перехватывая Ким за руку, когда она направилась в мою сторону.
– Никто не давал тебе права с ней так разговаривать, – сказала Татьяна напарнику не своим голосом. – Не смей даже слова едкого ей сказать. Эта девушка, – Сова качнула запястьем Алисы, которое покоилось в её сжатой ладони. – Терпит твои выходки, зализывает твои раны и лечит твою душу, а ты такое вытворяешь. Хоть раз подумай своей головой, какую боль причиняют твои слова.
– Татьяна, – прошептала я подруге, когда та попыталась утащить меня и Алису за собой. – У меня сейчас прокат, я не могу уйти.
– Хорошо, но потом жду тебя в раздевалке, не задерживайся. Удачи, Лина, – она легонько обняла меня, а я в ответ похлопала её по спине. – А ты, – она подняла голову и посмотрела на, немного удивлённую происходящим, Алису. – Идёшь со мной. И, как ты понимаешь, другого варианта у тебя нет, Ким.
– Хорошо, хорошо, крошечка, – Алиса взяла с борта свою кофту, набрасывая на плечи Совиньковой, которую явно потрясывало от происходящего. – Пойдём побыстрее, а то замёрзнешь и простудишься. У меня в раздевалке какао есть, сейчас успокоим твои нервы.
– И ты действительно вот так просто уйдёшь? – уже спокойным тоном спросил Кирилл.
– Да, – не поворачивая головы, ответила Татьяна. – Больше я не буду тебе докучать.
– Значит – это конец? Исчезнешь, ничего не сказав?
– Я не вижу другого выхода.
– Ну и отлично, скатертью дорога.
Музыка вновь разнеслась по ледовому дворцу, приведшая начало новой программы. Согласно правилам, утверждённым Министерством спорта нашей страны, короткая программа девушек, выступающих по разряду МС (Мастер спорта) должна составлять 2 минуты 50 секунд. Хотя на данный момент, для меня как для участницы соревнований международного уровня, разряд – не имеет большого значения.