– Мы ей не скажем, – ответил измученный Кирилл. – Однако я никогда больше на это не подпишусь. Как вообще можно вытерпеть этот ужас?
– А я предупреждала, – усмехнулась та. – И я тебе больше скажу, половину своих татуировок я била самостоятельно. А насчёт боли, тут я тебе не советник, мне нравятся эти ощущения. Они заглушают внутренние переживания, оставаясь на теле ощутимыми отметинами.
– Ненормальная ты.
– У вас с сестрой явно что-то не так с болевым порогом. Она тоже ворчала, когда я била ей тату, – невзначай бросила девушка. – Ой…
– У неё есть татуировка? – спохватился Трубецкой. – Где?
– Там, где ты её никогда не увидишь, – злобно фыркнув, ответила Даша. – Всё, проваливай уже. А то твоя мать грохнет меня не только за эту красоту на шее, но и за то, что удерживала тебя здесь пол ночи.
***
– Так, давайте по порядку, – я усадила Трубецкую на кровать, обхватывая своими руками, её трясущиеся пальцы. – Что случилось?
– Кирилл ушёл куда-то поздно вечером и больше не появлялся. Телефон выключен. Обычно он всегда меня предупреждает, чтобы я прикрыла его перед матерью, но в этот раз… он словно сквозь землю провалился. Единственная зацепка, это наша общая подруга, которая работает в ночном клубе. Она сказала, что он появлялся у неё, но уже как пару часов назад уехал на такси домой, – задыхаясь, протараторила Лия, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Время три часа ночи, а его всё нет.
Татьяна потёрла опухшие от слёз глаза и, закутавшись в одеяло, перебралась на мою кровать:
– Ты уже Ксении Александровне сказала? – спросила Совинькова, на что, Лия лишь отрицательно покачала головой. – Может в полицию позвоним?
– Я ей говорила, – Алиса подошла к окну и села на подоконник, закидывая ногу на ногу и облокачиваясь на оконное стекло. Она пришла в нашу комнату вместе с Трубецкой. – Буквально сразу после отбоя предложила известить тренерский штаб и звонить в полицию, но наша белобрысая – упёртая как баран, наотрез отказалась, аргументируя это тем, что её шальной братишка, может где-то задерживаться, а мы лишь поднимем лишний шум.
– Думаю, стоит сообщить вашей маме, – я протянула подруге ещё пару салфеток, чтобы та не решила использовать мой пододеяльник вместо носового платка. – Хочешь шоколадку откроем? У меня как раз есть заначка.
– Не хочу я шоколадку, – Лия шмыгнула носом, продолжая вытирать слёзы. – Я хочу, чтобы Кирилл вернулся домой.
– Я тоже этого хочу, – Татьяна ободряюще похлопала ту по плечу. – Но давай успокоимся (она тоже залилась слезами, как только узнала, что её партнёр исчез со всех радаров) и начнём мыслить здраво. Нужно рассказать обо всё тренерам, тут только они смогут вынести здравое решение.
– Возможно вы правы, – начала было соглашаться Трубецкая, однако разговор прервал громкий стук в дверь.
Если быть точнее, то это был даже не стук, а громкое падение на нашу дверь. В комнате повисло гробовое молчание, и теперь в дверь начали колотить не то кулаками, не то лбом.
Я встала с кровати и отправилась ближе к порогу, чтобы узнать кого именно принесло к нам в такой поздний час.
– Кто там? – почти шёпотом спросила я.
– Позовите Татьяну, пожалуйста, – с заплетающимся языком, ответил Трубецкой. – Это её партнёр. Нам поговорить нужно.
Я открыла дверь и отскочила в сторону, поскольку Кирилл, не ожидав, что я так резко дёрну за ручку и уберу единственную для него опору, просто рухнул на пол, не показывая никаких признаков жизни.
– Кирилл! – воскликнули Трубецкая и Совинькова, спеша приводить парня в чувства и поднимать его с пола.
– Что с тобой приключилось? – спрашивала у брата сестра, заставляя того принять сидячее положение.
Татьяна тронула Кирилла за плечо, на что тот отдёрнул руку и скривился от боли:
– Больно же, давай поаккуратней меня раздевать будешь.
– Раздевать тебя будет только мамочка, которая скоро узнаете, что её тугодумный сыночек шляется ночами за пределами спортивного комплекса, при этом не в самом адекватном состоянии, – рявкнула на Кирилла Алиса, испепеляя его взглядом. – Я даже отсюда, – она стукнула кулаком по подоконнику. – Чувствую, как от тебя разит алкоголем, идиот.