– Ну и что? Ты мне что сказала – делай, что хочешь и ко мне больше не приходи. Ну вот, я к тебе и не пришёл, – Трубецкой по-мальчишески улыбнулся и повернул голову в сторону сестры, которая вновь заливалась слезами. – Лия, – он аккуратно притянул девушку к себе и поцеловал в висок. – Кто тебя обидел, солнце моё? Почему ты плачешь?
– Ты меня обидел Кирилл, – она уткнулась брату в грудь, вновь заставляя его скривиться от боли. – Никогда так больше не делай!
– Ты волновалась?
– Мы все волновались, – ответила за неё Таня, обнимающая Кирилла, с другой стороны.
– Танюша, – Трубецкой нежно приобнял свободной рукой свою партнёршу, заставляя её вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на партнёра. – А я тебя искал. Как поживаешь?
– Сколько ты выпил, Кирилл? Даша сказала Лии, что, когда она отправила тебя домой, ты был трезвым.
– Так я потом домой не поехал же, – парень накрутил себе на палец рыжие кудри. – Танюша, у тебя такие кудряшки красивые. Я тебе говорил об этом когда-нибудь?
– Трубецкой, ты меня пугаешь. Тебе может в травмпункт нужно съездить, а то чувство, что ты где-то хорошенько приложился головой.
– Кирилл, – я влезла в разговор, аккуратно ущипнув парня за руку. – А что это у тебя на шее?
– Я татуировку набил! Хочешь покажу?
– Не смей снимать повязку! – крикнули на него Алиса и Лия.
– Дурень, – Сова закрыла лицо руками. – Ты как выступать собрался? Даже руки поднять не можешь, Славянская нас прибьёт!
– А мы будем выступать? – Кирилл пару раз моргнул, воодушевившись от полученной информации. – Мы же с тобой поругались… И пока не помиримся – на лёд не выйдем. И поэтому – давай мириться. Пошли поболтаем, как в старые добрые.
– Лия! – закричала Татьяна, когда Трубецкой попытался взять её на руки и встать. – Успокой этого идиота!
Сорвавшись с подоконника, Алиса Ким взялась за близлежащую подушку и как следует, ударила Трубецкого по плечу, заставляя вновь принять сидячее положение:
– Тащите одеяло и эластичные бинты, – девушка обхватила парня со спины, не позволяя тому вырваться. – Да прекрати же ты буянить!
– Так отпусти меня, ненормальная!
– Вы сейчас всю общагу разбудите, – зашипела на них Лилиана Вячеславовна. – Ничего не знаю, Кирилл, но сегодня ты спишь здесь, и это не обсуждается. Возвращаться к матери в таком состоянии тебе противопоказано, а я не готова нести ответственность за твои поступки.
Трубецкой особо и не сопротивлялся нашим попыткам обездвижить его. Для него это было очередной забавой. Спустя пару минут смеха и воплей от боли, после прикосновения к незажившим ранам, он отключился.
– Ещё и слюни пускает на наш пол, – бурчала Совинькова, пока забиралась ко мне в кровать. Алиса и Лия решили не возвращаться в свою комнату, побоявшись наткнуться в коридоре на кого-то из тренерского штаба, которые часто бродили по ночам. – Всегда бы он был таким послушным.
– Тебя бы так скрутить и рядышком пристроить, – я перетянула на себя пустой пододеяльник. – А то во сне ты не такая мирная, как в бодрствующем состоянии.
– Это ещё почему? Я ведь спокойно сплю.
– Так спокойно, – отозвалась с соседней кровати Трубецкая. – Что зарядила мне как-то пяткой в лоб.
– Тише вы, – рявкнула на нас Алиса, выключая настольную лампу, расположенную на прикроватной тумбочке. – Спать все, живо.
Для меня утро наступило слишком быстро, из-за чего весь оставшийся день я клевала носом. Алиса с Лией покинули комнату с первыми лучами солнца, отправившись готовиться к своим занятиям, а Татьяна и Кирилл, который ещё пару раз пытался встать и поговорить с партнёршей, мирно посапывали в разных концах помещения.
Аккуратно закрыв дверь и надеясь, что Таня вновь не потеряла связку со своим ключом, я прислонилась спиной к стене, наблюдая за розовым небом.
Облака перемешивались с туманом, создавая приятный дымок, а небо покрывалось брызгами красок из алой палитры. Такие рассветы редко появлялись в пределах города, однако, когда это случалось, я старалась раствориться вместе с ними, превратившись в точку на небосводе.