– А что если…
– Да нет никакого если, – он аккуратно дотронулся до лица девушки и сжал её щёки. – Представь, что завтра уже никогда не наступит, что никто уже не осудит тебя за поступки и неправильный выбор. Так давай же кататься вместе до победного конца, чтобы никто не смог усомниться в нашем мастерстве. В последний раз – вместе. Что скажешь, Совушка?
– Я не знаю, Кирилл. Я боюсь вновь довериться тебе.
– Прости меня, Тань. Дай мне последний шанс, – парень приобнял девушку, вытирая её щёки, покрывшиеся слезами, и слегка дрожа от болевых вспышек в области шеи. – Почему ты плачешь, макаронина?
– Потому что ты идиот!
– Ну вот опять, – Кирилл не смог сдержать улыбки и тихо засмеялся.
– Я прощу тебя, но только при одном условии.
– Для тебя – всё что угодно.
– Никогда больше не бросай меня одну. Договорились?
– Конечно. Ты только не плачь, хорошо? – попросил Кирилл, на что девушка лишь шмыгнула носом. – А я думал, что ты как в детстве попросишь меня жениться на тебе. Какое же облегчение я испытал сейчас.
– Не нарывайся, Трубецкой. Не дорос ещё, чтобы мне предложение делать.
– Неужели Марк настолько повысил планку, что теперь мне придётся изрядно постараться, для того чтобы завоевать твое расположение? – ребята перебросились ещё парочкой колких фраз, после чего Кирилл продолжил. – Но на самом деле, мне не нужно на тебе жениться, Сова. Ты и так часть моей семьи и моего сердца – всегда ей была, есть и будешь. И кольцо на безымянном пальце ничего не изменит.
Татьяна упёрлась руками в грудь партнёра, тем самым отодвигаясь от него и разрушая наступившую идиллию.
– Прости, Кирилл, но я так не могу, – прошептала она. – Не нужно поднимать эту тему.
– Не отрицай очевидного, Сова. Ты никогда не изгоняла меня из головы.
– Собирайся и проваливай из моей комнаты! У нас осталось пару часов, чтобы показать Иринке нашу дружбу и приступить к тренировкам. Время ограниченно, а работы целый вагон.
– Как скажешь, солнце, – с этими словами Трубецкой покинул девчачью обитель, оставляя покрасневшую от смущения Совинькову один на один со своими мыслями.
***
«– Мне страшно.», – с этой я мирилась уже несколько часов после того, как увидела списки выступающих.
В этот раз расписание было составлено достаточно щадящим образом, поскольку прокаты женщин поставили сразу же после мужчин, и нам не пришлось ждать, как обычно это бывает, по три или четыре дня.
Татьяна с Кириллом на последнем тренировочном прокате смогли убедить Славянскую, после чего были допущены к предсезонным на уровне страны, а Алиса и Марк и вовсе провели несколько дней порознь, встречаясь только в момент проката программ.
Сейчас я находилась в тренировочном зале, где и разминались все спортсмены. Кого-то из них я уже видела, кто-то, как и я, впервые выступит на взрослом льду, а кто-то уже давно застолбил за собой пьедестал и не планирует никому уступать. Одной из таких была Елизавета Турманова, которой в этом году исполнялось двадцать три года.
На самом деле, мир фигурного катания ждали большие перемены, поскольку с каждым последующим годом на спортивной арене появлялись представительницы младшего возраста, сумевшие пробиться на международный уровень. Пока нас было немного, но мы уже были.
Опытным девушкам приходится соревноваться с ещё сырыми, по меркам профессионального спорта, детьми. И, казалось бы, стоит повысить проходной возраст да проблема решена, но только всё не так просто. Эти дети сильно отличаются от коллег по площадке, опережая их на несколько уровней, но при этом не дотягивая до уровня мастеров. Поэтому нам приходилось стоять в одной шеренге с настоящими легендами мирового спорта, отстаивая доблесть нашей страны.
– Извините, – прошептала я, когда Елизавета, в очередной раз, пробежала мимо меня. – Можно попросить ваш автограф?
– Чего? – она остановилась, вытаскивая наушники и возвращаясь в нашу реальность. – Ха, ну давай. Странно, конечно, но почему бы и нет. Обычно в разминочной зоне нет тех людей, которые хотели бы получить мой автограф.