– Таня сказала, что всё было неплохо. Ты преувеличиваешь.
– Кто сейчас выходит на лёд?
– Тань, – он передал мой вопрос Совиньковой. – Говорит, что Гофман.
– Значит мне пора готовиться к выходу.
– Мне прийти к тебе? Легче станет?
– Не нужно, я справлюсь. Просто наблюдай за процессом. А потом расскажешь насколько глупо я выглядела.
– Хорошо, – между нами повисла тяжёлая пауза. – Сходим после прокатов на свидание?
– Саш, ты серьёзно сейчас об этом думаешь? – я слегка улыбнулась, понимая, что он пытается любым доступным способом отвлечь меня от переживаний.
– Ну надо же как-то поднять тебе настроение.
– Сходим, Король, сходим.
– Погоди, ты серьёзно?!
– Всё, мне пора, Илья Игоревич стучится. Я пошла.
Повесив трубку, я вновь взглянула на экран мобильного телефона и увидела только что пришедшее сообщение:
«Удачи. Ты справишься, слово капитана.»
Виолетта и Елизавета стояли около борта, недалеко от зоны «kiss and cry», когда ледовая арена залилась музыкой.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – поинтересовалась Турманова. – Славянская рехнулась и поставила ребёнку все прыжки во второй части программы?
– Сама не пойму, – Гофман распустила волосы, собранные в тугой хвост, почесав затылок и размяв виски. – На последнем прокате программа выглядела иначе. И в заявке были совершенно другое расположение.
– Сама что-то наменяла может? Поскольку я тоже видела какой именно набор она заявила в короткой программе.
– Сомневаюсь, иначе Славянская её грохнет.
– Удивительно, но там достаточно слабенький набор, за исключением Акселя. Может ваш тренер решила не рисковать?
– Сейчас и посмотрим.
После того, как я исполнила первый прыжок в три оборота, Лиза совершенно никак не отреагировала, однако, когда я чутка неуверенно, но достаточно чисто прыгнула каскад из двух тройных прыжков, она повернулась и осуждающе посмотрела на Виолетту:
– Передай Ирине Владимировне, что это убийство ребёнка. В заявке второй прыжок был двойным. Я даже отсюда слышу, как у неё кости дрожат от перенапряжения.
– Что ты на меня то срываешься, – она развела руки. – Я тут не виновата.
– Ещё скажи, что она Аксель в три с половиной оборота сиганёт, – с долей сарказма сказала Лиза.
– Вот возьму и скажу, – на это Турманова лишь фыркнула, а Гофман заговорчески начала следить за происходящем на льду. – Если соберётся, то сделает.
– Да ты смеёшься, я думала Иринка его по приколу в заявку написала. Ты хочешь сказать, что ребёнок в четырнадцать лет сможет сделать то, к чему мы шли несколько лет? Не верю.
Однако сомневаться в сумасшествии Славянской им не пришлось. Я криво исполнила последний прыжок, недокрутив четверть оборота и приземлившись на пятую точку.
– А я говорила, – констатировала Виолетта, когда Лиза убедилась в неадекватности старшего тренера Академии. – Жаль, что не смогла выехать.
– Она убьёт эту девочку, – прошептала Елизавета. – Она развалится к своим восемнадцати годам.
– Скорее всего.
– Ты хоть понимаешь, что это значит? – спросила девушка у подруги, когда та положила ей голову на плечо.
– Так выглядит наш конец.
– Это последний сезон, Ви.
– Вижу. И мне страшно. Я открою тебе секрет, но она у Славянской не одна такая. Там есть девчонки намного младше, которые уже стабильно скачут прыжки в три оборота. Вопрос времени, когда они окрепнут и окажутся с нами на одном льду.
– Я посмотрела её статистику перед началом контрольных. Она не самая стабильная спортсменка.
– Есть такое. Она пока растёт и меняется, поэтому сложно оставаться в одном весе, не говоря уже о росте. Но как только она пройдёт этот период…
– Ей не будет равных, – закончила Лиза за подругу.
***
После того, как, спустя четыре дня, все категории откатали свои программы, Славянская смогла тихо выдохнуть. В этом году представители Академии показали почти наилучший результат, закрепив за собой огромное количество стартовых мест на различных международных стартах.