— А ты посчитай количество оборотов, которое она пытается скрутить.
И я посчитала, раскрыв рот от удивления. Девочка прыгала в четыре оборота, пытаясь перекрутить и дотянуть до отметки в пять оборотов.
— Да она расшибётся сейчас! — заявила я второму тренеру. — Это самоубийство.
— Это реальность, Лина. Сейчас в одиночном катании никого не удивишь прыжками в три оборота. Молоденькие девчонки, после того как Настя прыгнула свой первый четверной, тоже подхватили эту тенденцию и начали скакать их как ненормальные. Однако Фет пока лидирует — на континенте она исполнила три четверных, один из которых стоял в каскаде, пока эту планку никто не перепрыгнул. Ну и как ты понимаешь, программа там напичкана сложностями, включая и тройные Акселя во второй половине.
— Но сейчас она не похожа на человека, который, судя по вашим рассказам, сумел устроить революцию в фигурном катании, и из-за которого бы ISY пересмотрели регламент и разрешили женщинам прыгать в четыре оборота.
— Она ребёнок, Каролина. Ей только в мае исполнилось пятнадцать лет. Чего ты от неё хочешь? А вся эта ситуация с допингом и вовсе вывела её из строя. Взрослые дяди и тёти тыкали в девочку пальцами, пытаясь убедить в неправоте и мошенничестве. Мы не спали несколько ночей, пока шло судебное заседание. А после того злополучного интервью, где она обмолвилась о твоей персоне, и вовсе развалилась. Мы успокаивали её почти целую неделю, заставляя вновь выйти на лёд. Лия сделала огромный вклад в восстановление её эмоционального состояния, однако теперь она не льёт слёзы и не устраивает истерики, а просто разбивается об ледовое покрытие.
— Да прекрати ты это делать! Подними ногу и переведи плечи! Сдались мне твои пять оборотов! Прыгай нормально в четыре. Хотя, чего я тут расшибаюсь то, ты даже тройные выехать не можешь нормально уже, идиотина! — вновь завопила Ирина Владимировна. — Ты сейчас всё ещё хуже сделала! Смысл с тобой возиться и тренировать, если ты не в силах что-то исправить?
— Да не могу я! — резко ответила ей девочка, вытирая нос. — Я устала, я не могу нормально работать.
— Нет такого понятия «не могу», есть только понятие «не хочу». А раз не хочешь — проваливай!
— Никуда я не уйду! — она пробила пяткой лезвия верхний слой льда и вернулась к работе.
— Что произошло на интервью, Виктор Станиславович? — я облокотилась на перила, наблюдая за упрямым маленьким ребёнком.
— А ты его не смотрела?
— Я вообще не смотрю всё то, что связано с фигурным катанием.
— На интервью её закидали вопросами, загнав в угол. И она с дури ляпнула, что, чтобы быть признанной, не нужно быть чемпионкой, приводя тебя в пример. А потом сказала, что если потребуется, то она откатает только короткую программу, как и ты, и снимется с произвольной, чтобы вернуться на следующий год и доказать своё превосходство, побив свои прошлогодние рекорды и заслуги. Только вот она не знает почему именно ты не откатала в тот раз, — он аккуратно погладил меня по плечу, пытаясь поддержать. — Но никто не винит тебя в этом поступке.
— Не стоит, Виктор Станиславович. Сейчас всё уже хорошо. Ошибки прошлого стали для меня ступенью в будущее, поэтому не стоит вновь теребить эти раны, тем более — мне ещё предстоит сегодня раскрыть эту тайну всему миру, и честно говоря, пока я к этому не готова. А Настя — либо девочка с характером, либо у неё имеется парочка лишних жизней. Я никогда не позволяла себе так разговаривать с Ириной Владимировной.
— Она чем-то напоминает мне маленькую Совинькову, до твоего прихода в Академию, такая же шумная была.
— Она никогда и не переставала быть шумной, вечно верещала и бузила.
— Вы так и не общаетесь?
— А смысл? — я пожала плечами, пытаясь не расплакаться перед ним. — Разве я достойна её дружбы? Ушла на десять лет, ничего не сказав и не вспомнив о том, что она для меня делала. Я даже не уверена, что она скажет мне привет, если мы вдруг где-то пересечёмся. Я сменила номера и квартиры, лишь бы забыть их всех и не причинять себе боль.
— Таня по тебе скучает, Лина. Лия и Кирилл и вовсе несколько лет обходили пороги квартир, ища хоть какие-то зацепки о тебе.
— Поверьте, они не простят меня за мой поступок.
— Они никогда и не обижались на тебя. И не переставали считать тебя своим другом. Позвони им, Каролина. Встретьтесь и поговорите, в этом нет ничего сложного.