— Ты придурок, Кирилл.
— А ты идиотка. Мы в равных условиях, — тихо рассмеявшись, ответил Трубецкой. — Но слушай, как же ты завоевала сердце этого старпёра?
— Давай не будем это обсуждать, — девушка вытерла слёзы и улыбнулась. — Он так — мимолётное увлечение.
— Ну- ну, Ким. На свадьбу позвать только не забудь.
— Да иди ты.
Ближе к двум часам ночи, когда Кирилл уже сладко посапывал в кровати сестры, а Татьяна оккупировала кровать партнёра, раздался телефонный звонок.
«Марк.»
Трубецкой решил проигнорировать входящий вызов на телефон партнёрши, но когда он повторился в третий раз, то Кирилл не выдержал и снял трубку:
— Что ты названиваешь ей?
— Почему ты берёшь её телефон? — прошипел Марк.
— Потому что она спит в моей кровати. А ты нам мешаешь.
— Дай ей трубку, Кирилл.
— Я уже сказал тебе, она спит. Что тебе нужно?
— Мне нужно, чтобы ты от неё отстал!
— Ещё чего.
— Кирилл, ты отнял у меня одну игрушку, но я был благосклонен и отдал тебе Алису. Однако, когда ты позарился на мою новую пассию, я не уступлю. Дружба не безгранична, Трубецкой.
— Они тебе не вещи, Марк. И да, запомни, Татьяна с самого начала и до самого конца принадлежит мне. А тебе желаю спокойной ночи.
Повесив трубку, Кирилл забросил телефон подальше, и взяв подушку и одеяло перелез на свою кровать, слегка приобнимая Совинькову и вновь проваливаясь в сон.
Глава 15. 16 лет.
Восстановление — процесс, который требует большое количество времени и усилий. Я уже не первый раз проходила через подобную мясорубку, однако каждый последующий раз падала всё глубже, из-за чего карабкаться наверх становилось всё сложнее и сложнее.
На начало контрольных прокатов я, как все и предполагали, не смогла восстановиться полностью. Прыжки ушли, вращения замедлились, а когда-то твёрдый лёд, которому я доверяла больше, чем самой себе, стал очередным предателем, не державшим своё слово. Русаков и Валимов настаивали на том, чтобы пропустить этот сезон, позволив моему организму окончательно вернуться в строй, но Славянская чётко обозначили свои позиции.
Поставив мне ультиматум, она добилась желаемого.
«– Либо работаешь на износ, не позволяя себе слабостей. Либо собирайся и проваливай. Времени у тебя не осталось. Процесс, который мы запустили пару лет назад, даёт свои плоды. Возрастной ценз начали понижать, а маленькие выносливые козявки наступают тебе на пятки. Подумай хорошенько. Но запомни, я не гарантирую, что ты сможешь добиться вершин и выйти из спорта без травм. Рисковать или нет — это уже твой выбор.»
Вначале всё было сложно. Отвратительный прокат на контрольных, недоверие со стороны Министерства спорта, критика профессионалов большого спорта, неприязнь соотечественников. А после того как Ирине Владимировне всё-таки удалось добиться моего членства в сборной страны, всё и вовсе пошло под откос. Кучи журналистов, громкие заголовки о звёздных тренерах и больших деньгах, позволивших простой посредственности попасть в число счастливчиков. Такое чувство, что все позабыли события двухлетней давности, когда меня называли вундеркиндом и новой надеждой фигурного катания нашей страны. Теперь в их глазах я была ничтожеством, неспособным показать что-то новое. Всё это безумно давило на мой детский и пошатанный разум, не позволяя тренироваться на максимальном уровне.
Славянская полностью ограничила мой контакт с прессой, позволяя выходить из общежития только на тренировки. Академия также отказывалась от комментариев происходящих событий, а всем, кто гордо носил эмблему Сияющих на своей груди, и вовсе было запрещено открывать рот и как-то упоминать мою персону в своих диалогах.
Набирать темп пришлось с низких стартов на уровне страны. Первенства городов, каждодневные выступления и тренировки. За первые пару месяцев я потерялась во времени. Просыпаясь каждое утро, я знала лишь одно — сегодня очередной прокат, очередные соревнования, очередные потери и переработки.
А когда времени и вовсе не осталось, пришло распределение по этапам Гран-при. Тут мне действительно стало страшно.