— Говорила, что ты курица, которая потерялась где-то в своих мечтах. Очнись, снежная королева.
— Хорошо, мамочка. Когда вернуться то успела? Ты же вроде хотела приехать только в начале января?
В этом году мы почти не пересекались с Виолеттой на соревнованиях, поскольку катались на разных стартах. В основном, мне приходилось делить спортивный лёд с новоиспечёнными звёздами, а также теми, кто уже хорошо вам знаком, представительницами «Школы Серебряного конька» — Полиной Вирской и Кристиной Синицыной. Виолетта же, как и всегда, попала на старты вместе с Елизаветой Турмановой и всё теми же, новыми звёздами профессионального спорта.
— У меня плохие новости, — заявила Гофман, когда после разговора с Алиной, Илья подозвал всех нас. Они с Алиной переглянулись, и Виолетта продолжила: — Этот год станет для нас последним.
Повисло гробовое молчание, которое прервали шаги старшего тренера и её первого заместителя.
— Значит уже сказали, — не спрашивая, утверждала Славянская. — А что у всех мины такие кислые?
— Ну как же, — Гофман и Якушева сделали реверанс, приветствуя тренерский штаб. После чего Виолетта сняла кофту и бросила её на борт. — Они просто уже не представляют себе жизнь без меня, Ирина Владимировна.
— Господи, Гофман. Не неси чепухи, — Ирина Владимировна щёлкнула девушку по носу, протягивая ей свои чехлы, чтобы та аккуратно положила их на борт. — Ты главная заноза в моей пятой точке всей Академии. Я так радуюсь, что ты уходишь. Одной головной болью меньше.
— Спасибо вам, Ирина Владимировна. Вы ранили мои чуткие чувства.
— Мне жалко, что с Алинкой так всё сложилось… Как колено, милая?
Якушева лишь горько улыбнулась и тихо прошептала:
— Максимум сможет восстановиться до шестидесяти процентов. Это как говорят врачи, если повезёт.
— И куда теперь? — поинтересовался Русаков.
— Ну меня же Наталья Геннадиевна приглашала к ней в судейскую бригаду. Вот время пришло, не зря же я судейский статус подтверждала.
— А ты? — Виктор Станиславович перевёл взгляд на Виолетту.
— Скорее всего в шоу уйду. Буду по стране колесить. Мне уже поступило пару предложений, пора дать на них ответ. Ну понятное дело, я, как и Турманова, докатаюсь этот сезон, а потом на покой.
— Как Турманова?! — в один голос переспросили мы с Татьяной.
— Упс, — Виолетта виновато развела руки в сторону, показывая, что сдаётся. — Кажется я раскрыла ещё одну тайну, которую раскрывать было не нужно.
— Она тоже уходит? — Лия поправила волосы, собранные в высокий хвост. — Оставите Синицыну одну?
— Уходит. Только не говорите ей, что я её сдала. Хотя бы в ближайшую неделю. Она собирается сказать об этом после Нового года. А вот про Кристину… Я пока не знаю. Она давно планирует уйти из профессионального спорта, это уже не новость для прессы и зрителей. Она оправдывает это тем, что ей наскучило выручать наши задницы. И думаю, что наш уход, подтолкнёт её к нужной остановке этого пути. Всё-таки наше время приходит, — она подмигнула мне. — Надо давать дорогу молодым.
— Гофман, — прошептала ей Якушева. — Турманова и Синицына тебя прибьют! Прекрати развязывать язык, а то ещё что-нибудь важное сболтнёшь.
— Ох, это она умеет, — подметила Славянская. — Я уже давно хочу ей его подкоротить.
— Да ладно вам, мы же семья! — возразила Виолетта. — Я думала мы всегда совместно обсуждаем сплетни и перемываем друг другу косточки.
— Я сейчас твои то как перемою, доиграешься у меня, — рявкнула Славянская. — Я вас не для этого цирка позвала! Нам нужна ваша помощь в постановке.
— Я бы и сам справился, — пробубнил Валимов.
— А я хочу, чтобы было так. И точка.
— Не зли нашу старушку, Илья Игоревич, — сказал тому Русаков. — А то она нам головы отгрызёт.
— Я вообще-то всё слышу, мальчики. А ну живо за работу! Что вы тут встали как столбы?! Я вас двигать не буду, даже не надейтесь.
— Вы больше ничего мне скажете, Ирина Владимировна? — поинтересовалась Виолетта, когда нам дали двадцатиминутный перерыв и все покинули площадку, чтобы там могли обновить ледовое покрытие.
— А должна?
— Ну хотелось бы услышать от вас слова напутствия, так сказать.