Девушка приземлилась на лёд, проехав пару метров и разодрав руки, а когда та ударилась щекой об ледовое покрытие, получила и пару кровоточащих порезов и на лице.
Таня держалась за меня нехотя, стараясь ещё больше не травмировать свои повреждения и отнекиваясь от любой другой помощи.
— Давай я доведу тебя до раздевалки, — предложил Кирилл, дотрагиваясь до плеча Татьяны.
— Не трогай меня! — девушка, не ожидая сама от себя подобной реакции, дёрнулась и прижала руки к груди. — Никогда больше не трогайте меня!
— Тань, — я усадила её на лавочку, помогая надеть чехлы. — Что мне сделать? Чем тебе помочь?
— Ничем. Просто не трогайте меня больше. Мне нужен отдых. Я должна восстановиться.
— Ты уверена, что дойдёшь сама? — поинтересовалась Ирина Владимировна.
— Дойду.
— Помнишь, что я говорила про страх? — старший тренер протянула девушке пластинку обезболивающих таблеток. — Он начинает прорастать, Тань. И это видим все мы. Не проигрывай ему так просто. Не давай полностью тебя сожрать.
Совинькова лишь кивнула, никак не прокомментировав слова старшего тренера, и отправилась в сторону раздевалок.
— О чём вы говорите, Ирина Владимировна? — удивлённо спросил Кирилл.
— Помяни моё слово, Трубецкой. Она больше не выйдет на лёд как парница.
— С чего вы решили?!
— С того, что она боится. И больше никому не доверяет, даже самой себе.
***
Тихий стук в дверь раздался примерно в час ночи, пока молодой человек, примостившись на подоконнике, попивал что-то из кружки.
— Войдите, — крикнул он и дверь открылась.
Свет был выключен, а луна освещала лишь половину того бардака, который валялся на полу и кроватях.
— Ну и свинарник ты тут устроил, — девушка заправила белые, слегка отросшие, волосы за ухо и подпёрла собой дверной косяк.
— Заходи и закрывай дверь. Не наполняй комнату тёплым воздухом. Я не просто так тут мавзолей устраиваю.
— Хоронишь тут своё здоровье? — поинтересовалась блондинка, закрывая дверь. — Я думала, что ошибаюсь. Но всё-таки моя догадка подтвердилась, — она подняла с пола пару пустых бутылок из-под спиртного и поставила их на тумбочку. — И как давно?
— Что именно?
— Запах сигарет я почувствовала ещё на первой тренировке, просто ничего тебе не сказала. А вот алкоголь… Мать то знает, чем занимается её Маркуша?
— Давай не будем о ней, Алис. Она и так капает мне на мозги каждый день.
— Я знаю, что летом ты, уже как два года, уходишь в запой, но думала он ограничивается только тремя месяцами в год. Может хватит уже?
— А может хватит читать мне нотации?! Вы меня порядком достали! — он спрыгнул с подоконника, слегка пошатнувшись. — Зачем ты явилась?
— Позлорадствовать пришла, — она отошла на шаг, когда Кауфман пошёл в её сторону. — Не подходи ко мне. От тебя алкоголем несёт за километр.
— Уходи, Ким. Тебе здесь делать нечего, иначе Женя и Кирилл тебе этого не простят.
— Ты меня тоже прощать не собираешься, — девушка села на более-менее свободную от бутылок кровать, положив ногу на ногу. — Какая я плохая, ко всем во враги записалась.
— Тебя моя мать подослала?
— Иначе я бы не пришла.
— Скажи честно, ты ведь не только из-за неё здесь? Нравится смотреть на меня в таком состоянии?
— Не представляешь насколько, — она как-то по-своему улыбнулась и похлопала по месту рядом с собой. — Сделай уже пару фото, выложи их в сеть и всё образумиться. И ты, и твоя мама — сможете выдохнуть и спать спокойно.
— Какая же ты сволочь, Ким.
— Ты меня такой сделал, а теперь не нравится?
— Ты была другой. Верной и покладистой. Такая ты мне больше нравилась.
— Ну действительно, прям как ручная собачонка, которым обычно заплетают косички и наряжают в платьица. Хотя погоди, я же именно ей и была.