— Ты пришёл молчать? — не выдержав и пяти минут, взъелась Сова. — Говори, что думаешь!
— Ты сказала мне молчать — я молчу. Но раз такое дело, — он забрал из её рук пустую кружку и поставил на прикроватную тумбочку. — Когда ты последний раз была в ванной и ухаживала за своими боевыми трофеями?
— А вот это уже не твоё дело!
— Не припомню, чтобы моя партнёрша когда-то позволяла себе такое. Обычно она всегда превосходила меня на голову и рядом с ней я ощущал себя как крыса, которую вытащили из помойки. Ты, точно моя горячо любимая Танюша Совинькова?
— Ну вот теперь я соответствую твоим стандартам! — она скинула плед и указала Трубецкому в сторону двери. — Проваливай! Мне и без тебя хреново!
— Поэтому я никуда не уйду. Только если с тобой за ручку.
— Ты пришёл надо мной издеваться?
Кирилл вновь осмотрел её покалеченное тело и объёмную футболку с эмблемой хоккейного клуба Академии:
— Я спасать тебя пришёл, Танюха.
— Сама справлюсь, — пробубнила она в ответ.
— А с меня мать потом шкуру спустит, — он взял её за руку и заставил встать с кровати на неокрепшие ноги. — Ты должна появиться со мной под руку через полтора часа на пороге квартиры Ксении Александровны, иначе нам двоим не поздоровится.
— Никуда я не пойду! Ты вообще видел в каком я состоянии! И отпусти мою руку, я просила меня не трогать.
— Ну уж нет, начнём борьбу с малого. Но если ты хочешь, можем сразу перейти к поцелуям и чему- то поинтересней, — на это Татьяна насупилась и свободной рукой попыталась ударить партнёра по плечу, но тот вовремя перехватил её ручонку. — Не брыкайся, иначе мы сразу перейдём к делу. И честно — мне всё равно насколько грязная у тебя голова или, когда ты последний раз чистила зубы.
Он завёл девчонку в ванную комнату, благо у них она была отдельная. Спустя какое-то время в общежитии провели ремонт и многие комнаты обзавелись отдельными ванными. Всё-таки статусы действующего спортсмена Академии Сияющих и члена сборной страны давали определённые привилегии в этих стенах.
Парень заранее скинул пальто, и теперь терпеливо наблюдал как ванна наполняется водой и пеной. В этот момент Татьяна приводила в порядок лицо и снимала старые повязки, периодически переводя вес с ноги на ногу, стоя на холодной плитке.
— Тапочки есть? — поинтересовался Кирилл.
— Нет. — Резко отрезала Таня. — У меня есть вопрос.
— Задавай, макаронина.
— Ты не уйдешь?
— В смысле из ванной? Или из комнаты пока ты будешь тут плескаться?
— В смысле из моей жизни, Трубецкой! — взорвалась Татьяна. — Зачем ты всё это делаешь?! Я понимаю, что ты переживаешь за собственную задницу, которую надерёт тебе мать и сестра. Но ты можешь выкрутиться и без моей помощи! — она села на пол, обняв колени. — Просто оставь меня и исчезни уже наконец-то! Оставь меня одну…
Кирилл тяжело вздохнул, запихивая подальше свой взрывной характер, а потом присел рядом с девушкой.
— Не могу, Тань. Сколько бы не просила — не оставлю, — она явно хотела продолжить этот разговор, но он не дал ей такой возможности. — Раздевайся и в ванну, я выйду, не переживай.
Спустя тридцать минут и постоянного обновления пены в ванной, Татьяна слегка расслабилась. Раны всё ещё болели, но уже не так сильно, а боль в душе становилась тупой и отстранённой. Она прекрасно понимала, что Трубецкой никуда не денется и ей придётся идти к Ксении Александровне в гости, чтобы доказать, что с ней всё в порядке. Однако, несмотря на своё отрешённое состояние, слёзы катились по её щекам с того момента, как Кирилл захлопнул дверь ванной, оставив на стиральной машинке халат и чистые полотенца.
Раздался стук в дверь. Потом ещё один. И ещё один. Татьяна молчала и ещё больше вспенила средство в ванной, чтобы то покрывало всю поверхность воды. Она уже давно вымыла волосы и теперь просто наслаждалась водой, которая обволакивала её тело.
Не услышав ответа Кирилл ворвался в ванную, забывая о всех приличиях:
— Ты живая вообще, Совинькова?! Блять, ты идиотина или прикидываешься? — рявкнул Трубецкой, когда понял, что девушка в порядке. — А ревёшь то чего?