— Я знал, что ты ужасна внутри, но не думал, что настолько, Ким. Видимо все слухи всегда были правдой. А я был глупцом.
— Ох милый, я намного хуже, чем говорят. И я такая уже не первый год. Ты слишком поздно открыл глаза, приятель. Я не останусь с тобой. И пусть это будет тебе уроком. Перед тем, как что-то разрушать, подумай о последствиях.
— Алис, я люблю тебя. Я любил тебя всю свою грёбанную жизнь! Услышь же меня!
— Я всегда тебя слышала, только вот любви твоей никогда не видела. Я уже свыклась с мыслью, что в твоих руках — я всего лишь инструмент. Я не стану ничем большим для тебя. Теперь у каждого своя жизнь, и мне нечего тебе сказать. В моей жизни ты — пустое место. Ты оставил дыру, которая и уничтожала меня. Уничтожила ребёнка — свободного и мечтательного ребёнка. Этого я тебе никогда не прощу.
— Я не могу тебя отпустить, Алиса. Не могу!
— А я могу, — она встала со своего места, обходя мальчишку. — Пойми, Марк. Я больше не твоя вещь. Ты получил то, чего так сильно желал. То — что заслужил. Передавай привет маме. Надеюсь она довольна моим прокатом.
— А ты? Ты довольна?! Ты получила желаемое?!
Она лишь усмехнулась, увидев в проходе знакомого ей мужчину:
— Да, Марк. Я получила всё, чего хотела. И больше мы не катаемся вместе. Я ухожу из большого спорта. Удачи, партнёр, — она помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй. — Пошли, Жень. Нам тут больше делать нечего.
***
По результатам соревнований, в этом году я оказалась четвёртая. Не скажу, что сильно расстроилась такому раскладу, но и не испытала бури положительных эмоций.
Тройку лидеров поделили между собой бывшие звёзды. Турманова опустилась на третью строчку, Синицына взяла серебро, а Гофман стала новый чемпионкой мира. Девушки лишь поблагодарили друг друга за прекрасные прокаты и здоровую конкуренцию, договорившись вечером хорошенько напиться на банкете и повеселиться напоследок.
Удивительно, но меня пригласили на показательные прокаты, несмотря на мои результаты. И сейчас я должна бала готовится к праздничному банкету, только вот желания не было.
— Ты собираешься одеваться? — поинтересовалась Татьяна, выпрямляя свои волосы. — У нас осталось пару часов.
— Ты уверена, что я там нужна? — переспросила я, отрывая голову от подушки. — Я буду всего лишь смотреть, как вы напиваетесь в полную зюзю, а потом растаскивать вас по номерам.
— Да ладно тебе, — она радостно мне подмигнула. — Мы украдём тебе фужер шампанского, даю слово.
— Лучше укради мне парочку новых нервных клеток. Я так устала за все эти дни.
— А это ведь твой первый взрослый чемпионат, Мороз. Привыкай.
— А завтра у меня день рождение, и я катаюсь на показательных. Прекрасное стечение обстоятельств.
— Не могу поверить, что тебе исполняется семнадцать. Так много лет уже прошло.
— Это точно, — я вновь упала на подушку, смотря в потолок. — Я не хочу идти.
— У тебя нет выбора, там будут все спонсоры и представители ISY. Мы обязаны там быть.
— Если я приду в джинсах — это будет слишком нагло?
— Славянская расценит это как бунт и снесёт тебе голову. Надень что-то парадное, а я поколдую над твоими волосами.
— Ну если только так. Думаешь то чёрное платье в блёстках подойдёт?
— Оно прекрасно впишется. Тем более, — Татьяна подбежала к шкафу и вытащила оттуда чехол с платьем. Раскрыв его, она показала мне зелёную ткань, будто усыпанную стразами, ослепляющее своим сиянием. — Мы будем похожи на новогодние ёлки.
— Надеюсь Ким поддержит нашу акцию? — усмехнулась я.
— Если ты про то серебристое платье из её гардероба, на которое я позарилась, то да — она будет в нём.
— А Лия что-то говорила?
— Ты же знаешь Трубецкую, — Татьяна выразительно закатила глаза. — Нацепит на себя красное бархатное платье, облепит свою фигуру и будет ходить, и вилять своими потрясающими бёдрами. Эх, мне бы такие.
— Мечтать невредно. Хотя Трубецкому видимо нравятся твои костяшки.
— Сейчас я кому-то этими костяшками тресну! — насупилась Татьяна. — За эти несколько дней меня уже человек пятьдесят подкололи.