Я проснулась от лёгкого майского ветерка, что заполнил комнату и разметал шторы в разные стороны. На кухне гремела кофемашина, а я утыкалась носом в белоснежные простыни и наволочку, сохранившую тепло и запах моей вселенной. Когда я всё-таки сумела открыть глаза пошире и принять сидячее положение, заметила, что Саша стоит в дверном проёме, наблюдая за моим пробуждением.
— Отвернись и не смотри, — пробубнила я, всё ещё хриплым от сна голосом, при этом поправляя чёрную мужскую рубашку, которая спала с моего плеча и норовила полностью оголить тело.
— И так каждое утро, — он лишь усмехнулся, протягивая мне чашку с крепким чёрным кофе. — Мне кажется я видел тебя всю и уже не раз. Нашла чего стесняться.
— Хочу и буду, Король, — я вдохнула запах только что приготовленного напитка. — Надеюсь без сахара?
— Конечно без. Но я до сих пор не понимаю, как ты это пьёшь. Он же жутко горький.
— В этом и весь смысл. Закаляет характер, так сказать. — Я осмотрела комнату, раскиданные по полу вещи, и поняв, что солнце освещает половину спальни, спросила: — Который час, если не секрет?
— Тебе надо было спросить — сколько раз Славянская пыталась до тебя дозвониться за это утро? — я подняла бровь, намекая, что именно это я и спрашиваю, а Саша задумался, ведя подсчёты. — Семнадцать пропущенных звонков и двадцать семь сообщений.
У меня поникли плечи, от осознания того, в какое болото я вступала на сей раз.
— Значит, — я вновь посмотрела в окно, определяя где находится солнце. — Сейчас примерно полдень.
— Точна, как швейцарские часы, — подметил Король, забирая у меня опустевшую кружку. — Завтрак ждёт на столе.
— Славянская меня убьёт. Я проспала утреннюю тренировку и не явилась на дневное взвешивание.
— Да ладно тебе, — он галантно протянул мне руку, вытягивая из кровати и кокона из одеял. — Она уже привыкла к таким выходкам. Тем более, я сказал ей, что ты жива и здорова, и мирно посапываешь в моей постели.
— Ты ей ответил?! — встрепенулась я. — И она тебя не убила?
— Сказала, чтобы я меньше тебя отвлекал и попросила не кормить сахаром.
— Удивительно, — я почесала затылок от непонимания. — Когда ты наладил с ней такие хорошие отношения? Любой бы из нашей группы им позавидовал.
— Я всегда ей нравился, просто она никому об этом не говорила. И вообще — тебе девятнадцать лет, а ты её всё ещё боишься. Прям как маленькая.
— Это ты просто не видел, как она грызёт мясо и кости своих жертв. Зрелище — пугающее. Она только с виду такая миловидная. Ходит легенда, что у неё три ряда зубов и аппетит как у пираньи.
— Завтрак стынет, пиранья ты моя, — он нежно поцеловал меня в щёку. — Тебе желательно попасть хотя бы на дневную тренировку.
— Знаю. Но я так хочу остаться.
— Ты вернёшься ко мне вечером. Тем более — я подготовил сюрприз. Не пугайся только. Он немного шокирующий, сразу предупреждаю.
— Ты уедешь ещё раньше, чем обещал? Твой сюрприз — это билеты на поезд с датой отправление, которая мне не понравится?
Саша лишь слегка пожал плечами, понимая, что та недавняя новость сильно меня расстроила.
Так получилось, что из-за непредвиденных обстоятельств, чемпионат мира по фигурному катанию был перенесён на два месяца вперёд. Счастливый билет в этом году вытянула Академия, и вся организация этого мероприятия ложилась на наши плечи. Ирина Владимировна была жутко напряжена, носясь по всему ледовому комплексу, а Русаков и Валимов брали весь тренировочный процесс на себя.
Те, кто выступали в этом году на чемпионате, также чувствовали определённое напряжение, а в особенности — воспитанники Академии. Как никак — родные стены. Здесь нельзя оплошать.
Год назад я завоевала серебро. Сейчас — должна была взять золото. Другого варианта не было.
А Король… Уезжал за триста километров от города, на хоккейную базу, поскольку его пригласили на смотр в сборную страны.
Я была безумно рада за молодого человека, но всё-таки ощущала определённые противоречия. Мне хотелось, чтобы он был рядом, но я не могла заставить его бросить всё и примчаться ко мне. Я переживала за его спортивное будущее намного сильнее, чем он сам. И поэтому — приоритет всегда отдавался спорту.
— Ты ведь знаешь, что я буду смотреть и плакать от счастья, когда ты возьмёшь золото?