— Вы невероятно сильная личность, Каролина. Я уверена, что больше не осталось никаких вопросов, связанных с тем днём. Я благодарю вас за интервью. Спасибо, что пришли и поделились своей историей. Это достойно аплодисментов.
Зал заполнили звуки хлопков, о существовании которых я знала лишь благодаря зрению и наблюдениям за толпой. Я всё ещё их не слышала.
Свет. Камера. Стоп. Съёмка закончена.
Вся студия потухла.
Теперь я была полностью свободна.
— Ещё раз спасибо вам, Каролина, — Виктория совсем по-дружески приобняла меня за плечи. — Никто из нас не знал, что произошло в тот день. Будь я на месте вашего тренера, я поступила бы точно также.
— Я тоже, — ответила я. — Сейчас всё это уже не имеет значения. Давайте больше никогда не будем вспоминать сегодняшнее интервью. Я рассказала всё, что хранилось глубоко во мне все эти годы. Но сейчас — я взрослый человек, живущий в настоящем. Мне до сих пор больно, я до сих пор люблю и теряюсь. Но я другой человек, а значит — я должна двигаться дальше.
— Это очень красивая точка. Я горжусь тобой. Наверное, ты сейчас останешься раздавать автографы?
— Спасибо, но нет. Сейчас мне нужно встретиться со своим давним другом. Я кое-что ему задолжала. — Я улыбнулась ведущей и начала собираться.
— Ты можешь приехать туда? — сказала я в телефон. — Я возьму такси и подъеду.
— Уверена, что справишься сама? — поинтересовался в ответ мужской голос. — Я сомневаюсь, что ты сейчас в подходящем состоянии. Всё-таки ты десять лет не могла этого сделать. А сейчас, подняв всю историю на поверхность, решила себя добить? Если да, то я тебе этого не позволю.
— Да ну тебя. Всё со мной отлично, — строго ответила я, идя по коридору. — Либо сейчас, либо никогда.
— Я поражаюсь твоей стойкости, — мужчина тяжело вздохнул. — Но зная тебя, ты упёртая как баран. Эту черту характера ты у него забрала.
— Ты не лучше, — я пролетела мимо стендов с фотографиями и резко замерла. — Я перезвоню тебе чутка попозже.
— С тобой всё хорошо, Лина?
— Да, просто нужно кое-что вспомнить. Встретимся на месте.
Стеклянные стеллажи были забиты фотокарточками и медалями. Самым выдающимся спортсменам, Академия выделяла отдельные стеклянные шкафы, содержащие все их воспоминания. Этот своеобразный музей пополнялся каждый год и служил юным воспитанникам напоминанием.
Как оказалось, у меня таких шкафчиков было два.
В тот же вечер, когда я вернулась домой, по моей просьбе мама собрала все медали и кубки, передав их в собственность Академии. Наша тринадцатая комната в общежитии, заваленная разнообразными наградами, тоже была очищена (возможно Татьяна постаралась), а все мои достижения подарены Сияющим.
Кто бы мог подумать, что они всё это сохранят. Я не была выдающейся спортсменкой, я запомнилась в истории по-другому, но они ценили меня.
«Главный ориентир на будущее — это спорт!» — такая надпись красовалась на серебристой табличке, рядом с моим именем.
Эту фразу я сказала на своём первом взрослом интервью. Теперь её превратили в цитату.
Полки в шкафу ломились от наград и фотографий, а посередине одного из шкафов висело прокатное платье. Платье, в котором я так и не смогла откататься.
Произвольная программа для того злополучного дня была поставлена за пару недель до проката. Я ещё не выступала с ней на публике.
Как-то раз, мы сидели в хореографическом зале ледового дворца, и Кирилл наигрывал красивую мелодию, которая позднее сложилась в новую композицию. И именно эта история стала моей произвольной программой. Смысл в ней был до жути прост: я вернусь, когда ты вновь позовёшь меня, поэтому нам не стоит прощаться навечно, мой дорогой друг.