Спасать было некому. Его больше не было.
***
— Ты точно хочешь этого? — спросила мам. — Я боюсь, что ты с собой что-нибудь сделаешь.
— Я устала от их постоянных визитов, я хочу спокойствия. Мне это нужно.
— Папа может увести тебя куда-нибудь в Европу или в Альпы, когда поедет в командировку.
— Со мной всё будет хорошо. Я просто должна отдохнуть.
— Они хотят помочь тебе, Каролина.
— Все слишком поздно спохватились. Нужно было помогать тогда, когда я открыла своё сердце, растопив в нём лёд. Сейчас спасать уже нечего. От меня уже ничего не осталось.
***
— Домик в твоём полном распоряжении, — Алиса протянула мне ключ, пока Женя расправлялся с моими сумками. — Ты к нам надолго?
— Не знаю, — я посмотрела на розовеющий горизонт, скрывающий солнце. — Может быть на месяц, а может и на два.
— Тебе нужно что-то, Мороз?
— Только тишина и спокойствие. Не говори никому, что я здесь.
— Я плохо вру. Они сразу поймут, что я недоговариваю.
— Раньше ты была прекрасной лгуньей. Будь добра, сохрани тайну моего местонахождения.
***
Я старалась ни с кем не пересекаться. Выходила поплавать и расслабиться только по ночам. Еду приносили прямо в домик три раза в день, но почти всегда забирали нетронутые подносы.
Я курила, много и сильно. Так много, что под конец дня голос начинал сипеть. Но это было до одного момента.
Один из постояльцев курил его сигареты, я почувствовала этот запах и поняла, что меня выворачивает. Выворачивает и от своих сигарет, и от запаха похожего на табак. И от всего, что связано с ним, поскольку мозг знал — его больше нет.
***
— Лина, — сказала мама в трубку телефона. — У меня плохие новости.
— Разве может быть что-то хуже? — сухо спросила я.
— Дарочки не стало. У неё не выдержало сердце.
— Хорошо. Я приеду.
Ещё одна часть меня. Ещё одна разбившиеся часть моей души. Я потеряла ещё одну дорогую частичку.
***
— Тебя не было год, — мы с мамой сидели на кухне, попивая горячий чай. — Что планируешь делать?
— Прятаться, — честно призналась я.
***
— Проходите, — пригласила меня девушка в комнату, когда я открыла дверь. Она обматывала стол плёнкой и не видела меня. — Я сейчас всё подготовлю, и мы приступим к процессу.
— Ты можешь так усиленно не обматывать тут всё. Я не боюсь заражения.
Она резко повернулась, шокировано посмотрев на меня своими синими холодными глазами. Его глазами.
— Не смотри не меня, — попросила её я, отворачивая голову в сторону, чтобы не пересекаться с синими глазами. — Я не могу так.
— Представь каково мне, когда я вижу их во всех отражениях.
— Прости меня, Даш. Я не смогла себя пересилить. Не смогла прийти.
— Я так и поняла, — она смахнула слезу и пригласила меня присесть на кушетку. — Давай не будем об этом. Ты же пришла не за моими нотациями, так ведь?
— Забей меня.
— Чем?
— Цитатами из книг. Я полностью оторвалась от этого мира, так пусть и тело не будет ему принадлежать. Сделай меня холстом.
— Это будет больно.
— Уж лучше эта боль, чем от неуклюжих порезов. Мне говорили, что татуировки тоже способ самоуничтожения.
— Да, всё так. На себе опробовала.
***
— Спасибо, что согласилась переехать, — мама шмыгала носом, пока рабочие вносили в новую квартиру коробки. — Я не могла там находиться. Всё напоминает о нём. Запах, вещи, я сама.
Отца не стало. Мама болезненно перенесла его смерть, и я боялась, что она уже не восстановится.
— Я понимаю тебя, мам.
***
Алкоголя было недостаточно, так мне показалось в тот вечер.
На утро я проснулась в больнице.
— Лина, — мама сидела около кровати. — Боже, я так перепугалась.
— Я перебрала, да? В крови что-то есть? Я просто смутно помню вчерашний вечер.