— Позавчерашний, дорогая, — поправила меня мама. — В крови у тебя ничего нет, но тебе нужно лечиться от другой болезни.
— Какой же?
— Той, которая в твоей голове.
***
— Они приходили к тебе. Снова. — Говорила Даша, пока била очередную букву на моём теле. — Лия места себе не находит, а Кирилл не может оставить сестру одну.
— А Татьяна?
— Смирилась. Но Кирилл рассказывает, как она плачет ночами.
***
— Я уеду на пару дней.
— Куда? — мама отложила очки и уставилась на меня, стоящую в проходе. — Опять пропадёшь на год и будешь кормить меня обещаниями?
— Я к его сестре на дачу, всего лишь на выходные. Не переживай, — ответила я, закрывая входную дверь.
***
Мы сидели с Дашей на поляне, недалеко от их дома и наблюдали за миром.
Сейчас был канун нового года. Снега по колено, морозы лютые, снегопады каждый день. Вода в реке замёрзла, а по льду гуляли ветра и снежинки.
— Раньше этом место казалось мне райским, — тихо прошептала я.
— Даже рай, когда-то должен быть поглощён мраком.
— Это похоже на мой внутренний мир. Такой же замёрзший и одинокий.
— Ты сама всех оттолкнула, — невозмутимо подметила Даша.
— Ты злишься? За то, что я не пришла?
— Это просто показало мне в каком ты состоянии. Какая ты на самом деле слабая.
— Я слабая, — призналась я. — Никогда этого и не отрицала. Но ты продолжаешь молчать. Никому, не говоря обо мне.
— Это твой секрет, а я не виновата, что стала его частью. Если меня спросят напрямую, я всё расскажу. Но пока, как видишь, никто не спрашивает.
— Спасибо.
***
Мамы не стало. Девять лет пряток от реальности. И вот теперь — я одна. Теперь это уже точно.
— Не ожидал тебя здесь увидеть…
— Я сама не думала, что когда-то появлюсь здесь.
— Ты похудела, очень сильно.
— Я практически перестала есть. Ничего кроме гречки организм не принимает. А сейчас… — Я задержала дыхание. — Вообще не вижу смысла во всём этом.
— Тогда чем это отличается от нашего армейского детства в Академии? — Он похлопал себя по плечу, намекая, что я могу воспользоваться его дружеской помощью и поддержкой. Я не отказалась. Просто уткнулась в его серую рубашку и заплакала.
— Я знаю каково это, поверь мне, Мороз…
— Денис, — я плакала, не останавливаясь. — За что мне всё это? Что же я такого сделала?
— Тише, — он нежно поглаживал меня по спине, останавливая начинающуюся истерику. — Возьми себя в руки. Ты стойкая, ты справишься.
— Да с чем я справлюсь? Нет у меня больше сил.
— Я знаю. Но ты их найдёшь и пойдёшь дальше.
— Зачем ты тут? Как ты узнал?
— Я не знал, Мороз. Я ходил к Королю.
Шум в голове. Я так давно не слышала его фамилии. Так давно не ощущала этой сладкой боли.
— Мне нужно домой. Могу я попросить тебя отвезти меня? Боюсь, что просто не смогу сесть за руль. А завтра приеду за машиной.
— Я отвезу тебя к себе и заберу машину утром, можешь не переживать.
— Я хочу домой, Денис. Сейчас не тот момент, когда я смогу тебе что-то объяснить.
— Мне и не нужно. Ты можешь мне вообще ничего не объяснять, — он взял мои руки и поцеловал оледеневшие пальцы. — Я просто боюсь оставлять тебя одну.
***
— Ты вообще не собираешься выпускать меня из своей квартиры? — я сидела на кухне у Разнова, в его широких спортивных вещах, и пила кофе. Горький, как обычно. — Я ощущаю себя нахлебницей.
— Ты всего лишь гостишь у меня, — Денис махнул мне рукой с дивана, подзывая к себе. — Возьми пиццу и пошли посмотрим что-нибудь.
Я послушно села на диван, кладя на кофейный столик коробку с мясным месивом.
— А теперь бери и ешь, — он сурово на меня посмотрел своими медовыми глазами. Не такими как у него. — И не думай увиливать. Ты съела гречку сегодня утром и весь день пьёшь свой кофе, закусывая лимонными леденцами. Я не могу на это смотреть.