— Три мировых рекорда за один прокат, — у Насти затряслись руки, и она задержала дыхание. — Я смогла.
— Ты молодец! — Я потрясла её за плечи, пытаясь вывести из оцепенения. — Ты справилась, Фет!
Старший тренер протянула мне правую руку и сказала:
— Добро пожаловать в тренерский штаб «Академии Сияющих», Каролина Мороз.
Когда я шла по коридору вдоль раздевалок ледового дворца, я уже знала, что меня ждёт. Я не боялась этой встречи, я её жаждала.
— Стоять, Мороз! — раздалось у меня изо спины. — Ты сейчас пойдёшь со мной, и я как следует тебя побью! А уже потом узнаю все подробности!
Она плакала. Таня плакала. Такая же, как и десять лет назад. С растрёпанными рыжими кудрявыми волосами и мокрыми изумрудными глазами. Слегка повзрослевшая, но всё ещё сохранившая своё подростковое телосложение, пусть и с небольшими изменениями.
— Ну здравствуй, чувырла.
Тот момент я помню смутно. Сначала она плакала, потом ругалась, затем Кирилл и Лия оттаскивали её от меня, чтобы она не нанесла никому увечий. Мы заняли первую попавшуюся раздевалку и долго разговаривали, ставя точки в тех незакрытых разговорах, которые накопились за все эти годы.
Я рассказала им абсолютно всё. И про свою жизнь за пределами катка и про тайное возвращение. Никто из ребят никогда не обижался на меня, как и говорил Виктор Станиславович. Они ждали, когда я вернусь. И я рада, что это случилось.
— Вот Разнов паршивец! — взъелась Совинькова, вытирая слёзы. — Я ему такой мозговой штурм устрою! Только пусть попадётся мне на глаза! Знал и не сказал!
— Я попросила его об этом, Тань. Алиса ведь тоже многое знала. И Даша, — я посмотрела на Трубецкую, что измеряла мой пульс. — Твоя подопечная умеет хранить секреты, Лия.
— Я ей это тоже припомню, — пробубнила подруга.
— Давайте поедем домой и обо всём поговорим? — предложила я. — Иначе мы просидим тут до следующего утра.
— Боюсь ночи нам не хватит, — Татьяна держала меня в объятьях с той самой первой минуты, когда мы встретились в коридоре. — Ты больше не уйдёшь?
— Никогда, Тань. Теперь уж точно — вместе и до конца.
Она взглянула на моё правое запястье, где была набита хорошо всем знакомая фраза:
— Ты её оставила.
— Не смогла убрать.
— И правильно, — тихо ответила девушка, утыкаясь носом мне в грудь. — А Славянская то была права, Кирилл.
— Это ещё в чём?
— У неё действительно крутые сиськи.
— Таня…– взмолился Трубецкой, и вся раздевалка наполнилась смехом.
Эпилог.
С момента моего воссоединения с академической семьёй, прошло примерно семь месяцев.
Мне пришлось долго адаптироваться к новому режиму и климату в коллективе. Периодически я вовсе забывала, что уже не воспитанница Сияющих и могу позволять себе намного больше, чем все нынешние ученики Академии.
Тренерская работа с большой группой оказалась самым большим подводным камнем в моём возвращении. До этого мы с Настей работали только вдвоём, а как только в жизни появилась куча визжащих маленьких девочек и мальчиков — мне захотелось плюнуть на всё и сложить полномочия. Сейчас я действительно не понимаю, как Ирина Владимировна терпела нас все эти годы.
Вместе с этой «кучкой гадких утят» — именно такое название получила моя группа — нам пришлось пережить сборы и тренировочную базу Академии. Но самым страшным оказался новый набор в сентябре, когда на смотр ворвалось сразу несколько девочек с визгами, что хотят тренироваться у меня. Не знаю задело это Ирину Владимировну или нет, поскольку прочесть её эмоции в тот момент было невозможно, но нотаций она мне не читала.
На тренировках всё тоже шло через одно место. Некоторых приходилось обучать всему с нуля, кто-то отказывался работать в нашем ритме, а кто-то вечно спал — это кстати была я. Денис с огромным трудом поднимал меня каждое утро и запихивал в машину, чтобы довезти до катка. Я часто предлагала ему переехать на территорию Академии в тренерские квартиры, но он постоянно отказывался. Спорить с Разновым — себе дороже.