– Да не могу я стоять в паре с чемпионом мира! – вырвалась у Куницыной, отчего Кирилл пропустил смешок. – Извините.
– Успокойся и выдохни, – он нежно сжал её ладонь и посмотрел на сестру. – Включай музыку.
– Сейчас вы почувствуете огромную разницу от привычной работы, но нам это и нужно. Тогда вы сможете понять все плюсы работы старым составом, – подметила Татьяна, перекладывая руку смущённого Стаса с её плеча на талию. – Был бы Кирилл таким галантным.
– Мне просто непривычно. Извините, если сделаю что-то не так, – Стас отвернулся, боясь смотреть Татьяне в лицо.
– Ты это, не приватизируй его, – недовольно бросил Кирилл. – У тебя я есть, Сова. Я ведь ревную. Или тебя на молодняк потянуло?
– Я когда-нибудь его убью! Прекратите этот балаган и начинайте работать! Время ограничено! – рявкнула на парников Славянская, после чего Лия включила музыку и она заполнила весь зал.
***
Вот уже как пару часов мы с командой прогоняем совместные номера и единичные постановки. Такая работа пусть и не кажется сложной, но не уступает подготовке к соревнованиям. Да, мы чуть расслаблений
, чем обычно, ведь осознаём, что судить нас не станут, но всё же… Упасть здесь – упасть на публике. А это уже значит провал. Зрители всегда стоят у учеников Академии в приоритете, ведь судьи тоже своеобразные зрители. А наша работа заключается в привлечении их внимания. Есть взгляды – половина дела сделана, осталось только чисто откатать.
В этот раз мы не особо меняли содержание шоу, только вписывая пару Валерии и Станислава в общие выходы. Когда я увидела первый прокат ребят, поставленный Трубецкой, то была приятно удивлена. Может они и держались немного отдалённо друг от друга, как оказалось они стояли в паре всего год, но были неплохи. Чистые рёбра, пластичные движения, драйв и чувство ритма. Такими и должны были быть танцоры.
Боковым зрением я заметила Валерию, что вот уже пару минут невзначай таращилась на меня, то дело открывая и закрывая рот.
– Что такое? – спросила я. Возможно это прозвучало немного грубо. Ну или же мне так показалось. – Тебя что-то беспокоит?
– Вы Каролина Мороз, – как будто под гипнозом, произнесла ты. – И вы живая.
– То есть наличие в этом шоу олимпийских чемпионов и чемпионов мира тебя совершенно не удивляет, а вот моя персона смогла поразить? – усмехнулась я. – Я думала после того, как ты постояла в паре с Трубецким, я покажусь тебе мелкой сошкой.
– Это немного другое, – засмущалась она. Ей пока было тяжело разговаривать со мной на равных, это было видно. Хотя разница в возрасте у нас была не большая – всего три года. Но мой статус явно нас разделял. – До этого я каталась в одиночном направлении, и была и остаюсь вашей преданной фанаткой.
– Наверное это не передаваемые эмоции, – меня очень веселила сложившаяся ситуация. В Академии на меня так реагировал только первый год обучения. В последующем они уже просто ставили меня в пример, но не восторгались. Их готовили к тому, что кто-то из них станет моей заменой. Они знали, что будут на голову выше, чем я, а потому их восторги быстро смолкали. Они ценили меня как наставника и спортсменку, но не делали в своих глазах всемогущей. И это был правильный подход. Ведь когда однажды они обойдут меня, забрав заветное золото, а я окажусь ниже третьего места, то им не будет больно. Они не будут сожалеть и извиняться. Только при таком раскладе они смогут насладиться своей победой. И тогда моё время закончится. Тогда я это пойму и буду вынуждена отступить, как это когда-то сделали Виолетта, Кристина и Лиза. Я помню тот раз, когда впервые увидела Совинькову. Глаза тогда были по пять рублей. А уж когда она сначала меня спасла, а потом надерзила и принизила… Маленькая Татьяна – худшее, что придумало человечество.
– Я могу попросить ваш автограф? – вдруг выпалила она. – Если вы конечно не против.
– Тебе где расписаться? На лбу или на руке? – предложила я, хлопая ту по плечу. – Разве тебе нужен мой автограф? Кажется, это мне стоит взять твой. – Когда-то также мне ответила Елизавета Турманова. Теперь уже я была на её месте. – Возможно вы то самое новое поколение, которое однажды доберётся до вершины.
– Да ладно вам, – она вновь засмущалась, отводя взгляд. – Мы уже достигли нашего предела.
– Рановато сдаётесь. Только глубина определяет пределы. А чтобы погрузиться до самого конца, необходимо захлебнуться. Вы до той точки ещё не добрались. Никто не добрался. Хотя… Может Капрунов там побывал, но задерживаться не стал. – констатировала я, наблюдая за Синицыной, которая пыталась прыгнуть очередной прыжок, не приземлив его на пятую точку. – Крис плечо заваливаешь!