В этот момент над нашими головами появилась сама смерть — Ксения Александровна, которой наши разговоры совсем не нравились.
— Болтать будете на том свете, — сказала она. — А сейчас подъём девочки, продолжаем работу.
— Поскорей бы мы туда отправились, — прошипела Совинькова.
— Я всё слышала, Татьяна.
Приняв исходную позицию планки, мы продолжали стоять, молясь чтобы эта пытка закончилась, как можно скорее. Однако, видимо, это было только начало.
Силовые тренировки у Трубецкой были чем-то совершенно неисполнимым. Мать близнецов была настолько требовательна к спортсменам, что некоторые категорически не хотели появляться на её занятиях, прячась где угодно, лишь бы не попадаться ей на глаза. Однако данный метод был бесполезным — Славянская заталкивала всех сбежавших обратно в зал, наблюдая как Ксения Александровна оказывала им тёплый приём.
— Разбились по парам и на пресс, и без промедлений, под мой счёт! Поехали.
Татьяна осталась лежать на спине, зная, что я уже подошла чтобы держать ей ноги, пока та будет проходить первый круг ада, и тихо спросила:
— Как думаешь? Трубецкой с ними?
— Откуда же мне знать. Переживаешь?
— Нет. Было бы из-за чего.
— Татьяна плюс один круг! Лина тоже. Меньше будете болтать.
— Простите, Ксения Александровна, — в голос ответили мы. — Больше не будем.
— Отлично, а то вы только языки такими темпами накачаете.
В этот момент, в зал ворвались опоздавшие личности, среди которых находился Трубецкой и его компания, явно не желавшие тут появляться.
— Я конечно всё понимаю, — Ксения посмотрела на часы. — Но опоздание в шестьдесят минут я простить вам не могу. Возможно вы просто были не в курсе, а Кирилл не решился поставить вас в известность, — она посмотрела на Марка и Алису. — Но в Академии не принято опаздывать, хотя Алиса должна бы об этом помнить. Впредь будьте пунктуальней, а с тобой, Кирилл, мы поговорим позже.
— Извините нас, Ксения Александровна, — обратился к ней Марк. Я впервые слышала его голос вживую, и если честно — то он действовал как успокоительное. Всё-таки что-то неземное в нём присутствовало, не зря все девчонки сходили с ума от его взглядов и речей. — Нас задержали журналисты. Все эти новости со сменой школы, ну вы понимаете. Больше такого не повторится, уверяю.
— Надеюсь. Будьте добры, приступайте к разминке, вы ещё успеваете на прыжковую отработку, но не думайте, что следующая тренировка пройдёт для вас гладко. И, — Ксения Александровна посмотрела на Алису с каким-то пренебрежением. — Ким, придерживайтесь спортивного регламента, наша форма выглядит иначе.
— Но Максим Викторович, — начала было она, дотронувшись до цепочки у себя на шее, где болталось кольцо.
— Вы уже не у Максима Викторовича. Так что прошу, соблюдайте регламент Академии, такой внешний вид не допустим в стенах нашего комплекса. Тоже самое касается вас и во вне тренировочные часы.
— Хорошо, — ответила ей Алиса, скривив недовольную гримасу и поправляя свои, и без того, короткие белые шорты. — Надеюсь хоть разминку в наушниках я провести могу? — она вопросительно подняла бровь.
— Можешь, но потом мне нужно будет посмотреть, что вы делали у Максима Викторовича и почему сейчас — вы здесь, а не у него. Надеюсь ваше приобретение в копилку «Сияющих» пойдёт на пользу Академии. Уж постарайтесь и не разочаруйте нас. Объявляю десятиминутный перерыв, а после на прыжковую и поддержки.
Трубецкая старшая была воплощением силы. Если раньше я задавалась вопросом откуда у Кирилла и Лии такой жёсткий внутренний стержень, то после знакомства с Ксенией Александровной, все мои вопросы испарились. Если её что-то не устраивало, то она никогда этого не скрывала, всегда говорила прямо и заставляла сделать так, чтобы ей всё-таки понравилось. Я всю жизнь восхищалась этой женщиной, сильной женщиной.
Когда-то в прошлом мне выдалась возможность поговорить с Ириной Владимировной Славянской по душам, словно две старые подружки, мы обсуждали всё что видели. И каким-то странным образом наш разговор зашёл про маму Кирилла и Лии — Ксению Александровну. Тогда я назвала её девушкой, на что Славянская строго настрого запретила мне это делать. Она сказала, что такие как Ксения Александровна — не могут быть девушками. Это не тот статус, который бы описывал их состояние и положение. Таких как Трубецкая — называют женщинами, великими женщинами. Именно эти женщины могли из самого гадкого утёнка сделать прекрасного лебедя, а потом сбросить его на то же дно, с которого он поднялся. После я решилась спросить у неё — причисляет ли она себя к таким женщинам? На это она лишь пожала плечами.