— Неплохой удар, — заметила Лия, адресуя свою похвалу Алисе.
— Училась у лучших, — она опустила голову вниз, и её коса почти дотронулась до стола, расположенного посередине нашего купе. — И на будущее, не ищи с ним дружбы, Татьяна. Он не такой милый человек, каким кажется. В конечном итоге — ты обожжёшься, но не сможешь его забыть.
— Спасибо, — слегка язвительно ответила Татьяна. — Но я сама разберусь.
— Как знаешь, я предупредила.
Закинув вещи в отведённые места, я заправила постель и взялась за новую книгу. Возможно, в чём-то мы с Алисой были похожи. Я также, как и она, любила сбегать от реальности. Куда-то далеко, в потерянные миры, нетронутые рукой большинства. Не знаю, что такое играет у неё в наушниках, но явно что-то близкое сердцу, что-то, что может переносить за рамки разума.
Татьяна часто называла меня книжным червём, но своё вдохновение я черпала именно из книг. Новые образы, новые эмоции, другие жизни — всё это давали мне книги.
Они всегда были моим спасательным якорем.
Видимо, из-за того, что я наконец-то почувствовала тишину и спокойствие, я задремала, но звонкий голос Тани вернул меня в реальность:
— Просыпайся, спящая красавица, — она сдёрнула с меня одеяло, которым я была бережно укрыта. — Кушать подано.
Академия всегда оплачивала своим спортсменам питание и проживание, поэтому голодными мы бы никогда не остались. Но признаться честно, еда в поезде — не то что нужно растущему организму. Поэтому суп, который попахивал на весь вагон — не сильно меня воодушевлял к пробуждению, и как я заметила, всех остальных — тоже.
— Что-то он не внушает мне доверия, — сонным голосом пробубнила Ким, вновь спуская только голову и свою длинную косу, которая чуть не искупалась в этом вареве.
— Он никому его не внушает, — промямлила я, которая ожидала чего-нибудь более презентабельного. — Я конечно не привереда, но это есть не буду.
— И не нужно, — загадочно ответила Лия и полезла в свою сумку. — У меня есть кое-что повкуснее.
Трубецкая стала нашим спасением, поскольку из своего волшебного мешка (по-другому я не могу назвать её сумку) смогла выудить пару пачек лапши быстрого приготовления и несколько килограммов шоколадных конфет.
— Кажется, платье на мне не застегнётся, — весело сказала Татьяна. — Ну и всё равно, главное, что наемся.
Лия тихо открыла дверь купе и осмотрелась по сторонам, проход был чист, после чего махнула Татьяне, и обе ринулись набирать горячую воду для запрещённого угощения.
— Не нравится мне эта затея, — откликнулась с верхней полки Ким. — Аукнется это нам потом, Славянская такого не прощает.
Поскольку никого кроме нас в купе не осталось, я решила спросить у неё:
— А где было лучше, Алис? У Максима Викторовича? Или у Ирины Владимировны?
— А разве есть уже разница? — переспросила она. — Сегодня я здесь, завтра там. Не имеет значения, где хуже, а где лучше — особенно, если ты не хочешь быть не в одном из этих мест.
— Что это значит? — для меня было удивительно слышать что-то подобное от уже состоявшейся, пусть и в юниорах, чемпионки мира.
— То и значит, Каролина. Ты ещё мала, возможно — не поймёшь. Но люди не всегда делают то, что хотят. И чаще всего — моё мнение никого никогда не интересует. Поэтому для меня нет разницы, кататься в «Академии Сияющих» или же в «Школе Серебряного конька».
Кирилл зашёл в нашу комнатушку почти беззвучно, аккуратно становясь рядом с Алисой и протягивая ей шоколад.
— Будешь? — спросил он у неё с какой-то душевной лёгкостью и заботой. Обычно, Трубецкой никогда не делился своими пожитками, но сегодня что-то пошло не так. Хотя вероятней всего, именно Ким оказывала на него такое влияние.
— Я не ем сладкое, — она посмотрела на него каким-то отстранённым взглядом. — И ты это прекрасно знаешь. И просто пытаешься найти повод поговорить со мной.
— А ты этого не хочешь? — она лишь покачала головой. — Просто подумал, что за эти годы в тебе что-то изменилось.
— Прошу, больше не думай — это не твой конёк. И запомни наконец-то, люди не меняются.
— Ты снова превратилась в колючку, — он дотронулся до кончиков её волос, за что получил по рукам. — Поэтому ты мне и нравишься.