Кирилл выразительно фыркнул, а я, понимая, что атмосфера между братом и сестрой начинает накаляться, решила как-то развеять обстановку:
— А где ты научился играть?
— Меня подруга научила, — он выразительно посмотрел на Лию, на что та лишь отмахнулась. — Она и Лию пыталась научить, но она у нас упрямая.
— А ещё на чём-нибудь можешь играть?
— Могу. На фортепьяно, например.
— Вот это да, — я чуть ли не разинула рот от удивления. — Я точно плохо тебя знаю.
— Ну я же говорю, у нас с тобой всё впереди, Мороз.
— При Тане такое не говори, — Лия усмехнулась. — А то изведёт бедную Каролину со свету. И будет Лина жить на коврике в парадной.
— Таня не такая жестокая, — пробубнила я, но ловя озорную ухмылку Трубецкой, поняла, что в отношении Трубецкого — она может сделать всё, что угодно. — Ладно, а ты можешь научить меня играть на гитаре?
— Боюсь, что из меня плохой учитель.
— Он тебя на фортепьяно может научить играть, тут ему нет равных.
— Прекрати, Лия, перехваливаешь, — это было странно, но Кирилл смутился, и как мне показалось, слегка покраснел. Такое я видела впервые. — Но если хочешь, то в хореографическом классе стоит неплохое фортепьяно, приходи — научу. Я там частенько играю.
— Запомню.
И в этот беспечный момент, произошло то, чего никто не ожидал. Татьяна попыталась неудачно поменять позицию, и полетела вниз.
Спасибо реакции Кирилла, который успел подхватить её, но полноценного удара избежать не удалось.
— Больно то как, — прошипела Татьяна. — Я ведь говорила, что рухну, — она злобно посмотрела на Лию. — А ты меня туда запихала.
Лия подняла руки, показывая, что она сдаётся и полностью признаёт свою вину, а в глазах Татьяны начали скапливаться слёзы.
— Эй, — Кирилл посадил Совинькову на своё место, а сам сел перед ней на корточки. — Не плачь только.
— Больно же.
— Не больнее, чем падать с выброса, — он вытер слёзы, которые покатились у неё по щекам. — Давай так. Каролина, сможешь наверху спать? — я удовлетворительно кивнула. — Ну тогда всё, ты будешь спать внизу. Довольна?
— Не совсем.
Кирилл сразу понял пожелания партнёрши и слегка сдвинул её в сторону, а сам присел рядом и стиснул её в крепких объятьях:
— А так?
— Получше, — прошептала Татьяна, показательно шмыгая носом. — Но десяти минут будет недостаточно.
Я с каким-то недоверием посмотрела на Кирилла, которой теперь сидел ко мне лицом, после чего тот пояснил:
— У нас есть договорённость. Если нашей макаронине плохо, — Татьяна слегка ударила его кулаком по спине. — Будешь брыкаться, я тебя повторно запихаю наверх, а потом сам же тебя оттуда скину, — Совинькова притихла, продолжая шмыгать носом. — Так вот, когда ей плохо — я могу обнять её ровно на десять минут, тогда ей должно стать легче и она начинает нормально работать. Такое же правило действует и в мою сторону.
— Тебе тоже становиться легче от её объятий? — ещё с большим недоверием переспросила я.
— Нет, — он слегка улыбнулся. — Честно сказать, они меня даже обременяют, — предугадывая реакцию Татьяны, Кирилл быстро её остановил. — Ударишь меня ещё раз, твоё время закончится раньше. И поскольку мне не нужны её розовые сопли, я предпочитаю её полное отсутствие. Поэтому ровно на десять минут, она пропадает из поля моего зрения. Я успеваю успокоиться, и мы продолжаем работать.
— Как она смогла тебя уломать? — удивилась Лия. — Когда я уезжала, такого правила не было.
— Это наш секрет, — прошипела хныкающая Татьяна.
Кирилл лишь пожал плечами и ответил:
— Это наш секрет, — а после погладил Татьяну по голове, ещё крепче сжимая в объятьях. — Двадцати минут будет достаточно?
— Будет, — пробубнила Татьяна. — Только не раздави меня.
— Я подумаю.
За окном нашей движущейся комнаты всё чаще сменялись пейзажи. То поля, то города и деревушки, то безграничные леса — всё это действовало на мой взволнованный разум, как успокоительное. Поэтому, когда Лия покинула купе и отправилась на поиски Алисы, я перебралась на её кровать и уснула.
Проснулась я только тогда, когда солнце уже склонялось к горизонту. Ярко оранжевые лучи ласкали лицо Кирилла Трубецкого, завораживая взгляд. Он был похож на тех самых типичных старшеклассников из американских сериалов. И пусть я совсем не понимала, что именно такого нашла в нём Совинькова, но могу сказать, что он был достаточно симпатичным. Возможно, он сам себе в этом не признавался, хотя с его самомнением — это конечно сомнительно, но окружающие часто заостряли на нём внимание.