Это то что сломало её окончательно, то что сделало её бойцом.
Этот мальчишка — сделал её профессионалом.
***
День показательных выступлений подкрался слишком незаметно. Когда я утром открыла глаза и осознала, что сегодня решится моё будущее, мне стало ещё страшнее, чем было до этого.
Весь день я не находила себе места, тряслась и отвлекалась. Обычно в таких ситуациях мне помогало что-то сладкое, но сколько шоколадных конфет я бы не съела сегодня — легче мне не становилось.
Время бежало всё быстрее, и уже стоя в раздевалке, полностью собранная, в окружении других чемпионов, мне стало окончательно дурно.
Пара девушек заверили меня, что в этом нет ничего страшного, а Татьяна с Лией и вовсе сказали, что это прокат ничего не значит, и лишь Алиса воздержалась от комментариев, поскольку понимала, что для меня значило сегодняшнее выступление.
— Выдохни, — сказала она перед тем как покинуть раздевалку. — Мы все когда-то ошибались. Всё будет хорошо. Ты готова.
Я ещё какое-то время просидела в одиночестве, вспоминая слова матери, которые услышала утром из телефонной трубки.
Она была полностью во мне уверена. Знала, что я не ошибусь, верила, что я успею передать ей привет. Только вот я в себя совсем не верила, и это ещё больше меня пугало.
Однако звонок телефона вырвал меня из моего стресса, и приятно поразил.
«Король».
— Привет, — сразу же сказал Саша. — Как ты, Лина?
— Плохо, — тихо ответила я.
— Что такое?
— Я волнуюсь.
— Почему? Разве есть причины?
— Я не готова.
— Кто тебе такое сказал?
— Я сама.
— Ну значит не слушай себя, а слушай меня, — заявил Король. — Ты справишься, выйдешь и утрёшь им всем нос. И пусть это только показательное, только пробный выход, но ты уже покажешь, что ты лучшая. Я тебя уверяю, ты задашь такую планку, до которой многие уже точно не допрыгнут. Ты самый сильный боец, которого я видел за свои неполные пятнадцать лет, и я очень жалею, что ты не катаешься у меня в команде. Нам не хватает таких как ты, — я тихо рассмеялась. Саша знал, как поднять настроения. — Так что, Мороз, сейчас ты соберёшься и сделаешь максимум, поняла?
— Да.
— А я буду смотреть.
Я чуть не поперхнулась собственными слюнями:
— Ты смотришь?
— Это конечно тот ещё метод пыток, но я не мог не посмотреть твоё первое выступление на взрослом уровне. Кстати, я его смотрю не один. Разнов, дуй сюда. Лина, ты на громкой.
И я услышала Дениса:
— Удачи, Мороз. И давай быстрее, я больше не способен смотреть эту жуть. Почему тебя поставили в самый конец.
— И тебе привет, Денис. Меня просто оставили на сладкое. Как твоя нога?
— Почти как новенький.
В раздевалку постучали, и тут я поняла, что пришёл мой черёд идти на расстрел, поэтому сказала:
— Мне пора.
— Постой, — сказал Саша. — Давай договоримся, теперь перед каждым стартом, абсолютно перед каждым, мы будем звонить друг другу и желать удачи. Это будет нашим ритуалом.
— Прям перед каждым?
— Слово капитана, — мне показалось, что он улыбается. — Так что удачи, Лина, порви там всех.
— Спасибо. Сделаю свой максимум, обещаю.
— Верю и наблюдаю.
И как только я шагнула на ледовое покрытие, страх закипел в жилах с новой силой. Во рту пересохло, а ноги начало сводить. Я была совершенно одна, мне было некого просить о помощи, я могла надеяться лишь на саму себя.
Когда я заняла начальную позицию, мир будто замер, меня обдало холодом, и единственное, что я могла сейчас слышать, было моё сердцебиения — быстрое и громкое.
Музыка вывела меня из оцепенения, и я начала рассказывать свою историю, так как учила Ирина Владимировна, так чтобы заворожить каждого присутствующего.
Самым страшным стало ещё то, что кататься приходилось в темноте, под светом софитов. Это ещё сильнее сбивало и заставляло думать не о том о чём нужно. И пусть мне старались дать намного больше света, чем всем остальным, осознавая, что я маленькая и могу испугаться, я не могла сосредоточиться.