— Извиняюсь, — она печально улыбнулась врачу. — Для неё это очень сложно. Она не просто спортсменка, она с этого года часть сборной страны. Это был очень долгий путь для неё, поэтому и такая реакция.
— Значит мечты о спортивной карьере нужно отложить, — не унимался дьявол в белом халате. — Это чревато серьёзными последствиями. Понимаете?
— Ничего я откладывать не буду! — вновь завизжала я. — Вы хоть понимаете, что это такое?! Я с этого года выступаю на международных стартах под флагом нашей страны! Меня наконец-то посчитали достойной и готовой, чтобы нести такую ношу на своих плечах. Я ночами не спала, мечтая, что смогу подняться на пьедестал под гимн своей страны. Вы ничего не знаете про мой спорт! И вы не можете знать, чем всё это закончится! — видимо он хотел мне возразить, но я не дела ему такой возможности. — А я знаю! Это закончится моими победами и вашими обкусанными ногтями, поскольку когда-то вы чуть не поставили крест на моём будущем.
— Каролина, — мама явно не хотела, чтобы я продолжала этот разговор на таких тонах. — Не нужно.
— Не стоит, — остановил её мужчина. — Пусть продолжает, эмоциям нужен выход, иначе лечить будем не только спину, но и депрессию. Только вот я огорчу вас, Каролина Мороз. Я прекрасно знаю кто вы и что из себя представляет ваш спорт. Мои дочери уже давно наблюдают за вашими спортивными успехами, ходят на все ваши прокаты и шоу, которые проходят у нас в городе. И могу сказать, что младшая, между прочим из-за вас, загорелась идеей встать на коньки. Вы не так неизвестны, как думаете. И это не играет вам на руку, поскольку с этого года вы будете постоянно находиться под прицелом камер, а любое ваше падение или неправильное слово — будут становиться объектами для обсуждений. И я, Каролина, прекрасно знаю, чем заканчиваются такие случаи, если их вовремя не остановить, — я посмотрела на него с недоверием. — Только не пугайтесь, но обычно такое заканчивается операционном столом. И вы думаете, что и здесь станете исключением из правил? Может быть вы потрясающая фигуристка, подающая надежды и прославляющая имя нашей страны, но вы человек, живой и дышащий — пока. Вы можете быть исключением из правил и вундеркиндом на льду, но не на операционном столе. Я бы очень не хотел встречаться с вами по ту сторону двери, где всё будет зависеть лишь от правильных действий врачей. Я хочу встречаться с вами здесь, где всё зависит от наших совместных усилий. Пока ещё не поздно, подумайте над моим предложение. Я уверяю вас, такие травмы не проходят сами по себе и не исчезают бесследно, как вам может показаться.
После этого тяжёлого разговора мы с мамой оказались в коридоре больницы, наполненной детьми и их родителями.
Есть ещё одно состояние, в котором я вижу маму крайне редко — это состояние опустошения. Она сидела на краю дивана и тихо плакала, пытаясь унять дрожь во всём теле.
— Прекрати, — прошипела я. — Прекрати рыдать. Это мои болячки, а значит мне с ними справляться.
— Дурочка ты, Каролина. Как же ты не понимаешь, это твоё здоровье, которое я должна была сберечь, но не сберегла.
— Это не твоя вина, мам. Никто не мог этого знать.
— Мне нужно позвонить Ирине Владимировне, нам нужно всё обсудить.
Она потянулась за телефоном, который находился в её сумке, но не успела. Я опередила её, схватив сумку и вскочив с дивана.
— Ты этого не сделаешь! — прокричала я. — Только посмей!
— Каролина, — она протянула ко мне руку. — Это неизбежно. Это конец. Я не готова жертвовать твоим здоровьем.
— Вот значит, как ты заговорила?! Ты запихнула меня в этот спорт, заставляя вставать чёрт пойми во сколько, чтобы при первой преграде вытащить меня из моего мира?! Заостри внимание, моего мира, не твоего. У меня только начало что-то получаться, меня только заметили, только сделали ставки на мою карьеру, а ты хочешь меня всего этого лишить! Я тебе не позволю!
— Каролина, это не шутки. Ты слышала, что может произойти с таким ритмом тренировок.
— Да всё равно мне на это. Если ты позвонишь ей, я не прощу тебя. Если хоть кому-то скажешь об этом, я никогда больше не скажу тебе слова. А если ты сейчас сделаешь всё по-своему, то я соберу вещи и переведусь в другую спортивную школу, где никто не будет знать о моих проблемах.