Ветер легко игрался среди рыжих завитков девушки, принося к ней запах акации, который периодически заставлял её глаза слезиться. Однако это было не так важно, ведь сегодня были последние дни перед отъездом из Академии. Летний отдых уже начинался, а значит к середине следующего месяца им предстоит путешествие на тренировочную базу, где из них выжмут все соки. Только вот домой Таня, как обычно, не поедет. Она останется тут, среди знакомых зданий и поворотов.
И было кое-что ещё. Сегодняшний день не был простым, он стал днём рождением для двух дорогих ей людей. Лия и Кирилл родились в самом конце мая, и получили подарок в виде экзамена в своё восемнадцатилетние. Это не могло не смешить Совинькову, поэтому она слегка улыбнулась и оглянулась за спину, услышав восторженные крики.
— Сдали! — закричала Лия, несясь на встречу подруге. — Мы наконец-то закончили!
— Ну тогда я могу тебя поздравить? — девушка обняла подругу, весело скача с ней вприпрыжку. — Ты у нас теперь старушка, Лилиана Вячеславовна. Смотри, а то скоро песок буду за тобой подметать, восемнадцатилетняя мадам.
— Не злорадствуй, тебе тоже не долго осталось быть молодой, — Лия ущипнула подругу за нос и наклонилась ближе к её уху. — Кое-кто тоже ждёт твоих поздравлений. Весь день себе места не находил.
Я посмотрела ей за спину, заметя там уже хорошо знакомые мне силуэты Марка и Кирилла.
— Он переживал из-за экзамена, не придумывай.
— Ну да, конечно, — Трубецкая лукаво улыбнулась.
— О нас шепчетесь? — Марк буквально запрыгнул Лии на спину, за что получил подзатыльник и осуждающий взгляд от её брата.
— Ты её сломаешь, дурень, — резко сказал тому Кирилл. — Я может и терплю твоё дружеское общество, но за поломанную сестру — не прощу.
— Да ладно тебе, не будь таким строгим, — Марк подмигнул ему и легонько ударил по плечу.
И действительно, дружеские отношения… иногда Татьяна об этом забывала. С того момента, как Кирилл и Марк впервые познакомились друг с другом вживую, прошло два года. До этого им удавалось поработать вместе пару лет назад, когда они ставили новогоднее шоу, но в тот раз их дружеские отношения не сложились. Тот раз был настолько громким, что в потасовку вмешались хоккейные команды. Больше Славянская не предлагала кому-то сотрудничество.
Сейчас Кирилл наконец-то нашёл себе такую же сумасшедшую семейку, как у Татьяны. Ким и Кауфман постоянно сопровождали Трубецкого, закрывая его в их вселенной. Кирилл становился недостижимым для неё. И это ранило Татьяну, она теряла в его лице не только объект обожания, но и друга. Его улыбки, шутки и комплименты теперь были адресованы другой. Той, которая никогда не принимала их, той, кому вообще не было дела до Трубецкого и его внимания. Ему нравилась Алиса… ему всегда нравилась Алиса, с тех самых детских времён, когда он впервые её повстречал.
Возможно, если бы Ким осталась в Академии, то в паре с Кириллом стояла не Татьяна, а она. Они действительно понимали друг друга без слов. Всё чаще на сухих тренировках Марк просил Кирилла сделать какой-нибудь элемент вместе с его партнёршей, чтобы посмотреть — достойно ли это выглядит со стороны. И у ребят не возникало никаких проблем, они с лёгкостью помогали друг другу, совместно упрощая работу каждому. Они не ругались, не разговаривали на повышенных тонах и не кидались друг в друга бутылками и скакалками, они лишь смотрели друг другу в глаза и понимали, что им нужно сделать. Часто они дополняли друг за другом предложения, или говорили одни и те же фразы одновременно, что очень веселило Кауфмана. Кирилл всё больше проводил время не со своими старшими друзьями и девчонками синхронистками, с которыми когда-то выступала Лия, а с Марком, обсуждая типичные мужские темы. Технические тренировки ребята проводили вместе, и если раньше на всех тренировка Трубецкой брал к себе в пару Совинькову, то сейчас её место занял Кауфман.
Ревновали ли она Кирилла к ним? Возможно, но на самом деле, она уверяла себя, что так лучше для них обоих. При таком раскладе, между ними не останется ничего, кроме рабочих отношений. Так будет лучше…
— Эй, макаронина, ты чего ревёшь? — голос Кирилла вывел Татьяну из оцепенения.
Когда она думала о том, чего лишается, на глазах сами собой наворачивались слёзы. Поэтому она утёрла глаза рукавом от кофты и натянула кепку: