Он никогда не признавался об этом товарищу, поскольку дорожил его расположением, но периодически ему хотелось высказать ему своё негодование. Но всё-таки — он молчал, ведь он был его другом и не мог себе такого позволить.
Набрав номер, Кирилл услышал длинные гудки, пока в один момент они не прервались и девчачий голос не сказал с другого конца:
— Кто дал тебе этот номер?
— Ну для начала, привет.
— Зачем ты мне звонишь?
— Хотел поинтересоваться как твои дела.
— Глупая попытка начать разговор. Что тебе нужно? Я уже поняла, что Кауфман не умеет держать язык за зубами, но у меня мало времени, чтобы выяснять отношения с кем-либо. Так что давай кратко и по делу.
— Где ты сейчас?
— В аэропорту.
— Ты врёшь.
— С чего ты это взял, Кирилл?
— В аэропорту шумно, а у тебя тихо. Ты сейчас дома. Но ты действительно улетаешь в скором времени.
— Значит он тебе и про мои путешествия рассказал. Вот паршивец. Но да, я улетаю.
— Когда?
— Трубецкой, я не люблю, когда меня контролируют. Я не ручная собачонка.
— Тебе сложно ответить?
— Завтра, Кирилл. Этого тебе хватит?
— Вполне.
— Сегодня что-то произошло? Ты не звонишь мне просто так.
— Я не могу позвонить любимой девушке, которая решила от меня перекрыться?
— Я не твоя любимая девушка.
— Ошибаешься.
— Это ты ошибаешься, Кирилл. Это опять как-то связано с Татьяной?
Повисла неловкая пауза, Кириллу не хотелось признавать, что его задело поведение Тани.
— Значит я права.
— Как и всегда.
— Это смешно, Кирилл. Как только ты видишь её вместе с ним, ты бежишь ко мне. Я не помогу тебе, запомни это.
— От тебя не требуется никакой помощи.
— Нет, требуется. И ты сам это знаешь, просто до последнего не хочешь себе признаваться. Это будет игра в одни ворота. Тебе оно нужно?
— Я не понимаю, чего именно я хочу. Кто именно мне нужен.
— Тебе нужна она. И я скажу так — это нормально.
— Нет, это не нормально. У меня появляется чувство, что я использую тебя.
— Так и есть, — Алиса замолчала, давая Кириллу возможность осознать значение этих слов. — Но я особо и не против.
Трубецкой тяжело вздохнул, продолжая слушать её спокойный и сосредоточенный голос.
— Пойми меня, мы с тобой разрушенные. Мы уже сгорели, но ты, в отличие от меня, ещё можешь вновь засиять. Мне уже ничего не стоит отпустить кого-то из своей жизни, а вот ты так не можешь. Я полностью разбита и уничтожена, ты близок к этому, поэтому не можешь определиться. Ты любишь её, она нужна тебе… Так не упускай её. Не падай в ту пропасть, куда когда-то свалилась я. Отсюда не возвращаются, Кирилл.
— Не люблю я её, она всего лишь несносная надоедливая глупая истеричка.
— Тогда зачем ты мне звонишь?
— Я уже сказал зачем.
— Ты звонишь, чтобы получить мой совет и успокоить свои нервы. Мы не друзья, Кирилл. Мы никогда ими не будем, и проблема тут уже не в тебе. Просто мне уже больше никто не нужен для нормального существования, поэтому я отталкиваю тебя. Будь я той, свободной и живой девчонкой, я бы с радостью стала твоим другом, но я не она. Той Алисы больше не существует.
— Но почему бы не попробовать?
— А какая мне выгода? В конечном итоге — я могу вновь остаться одна. И не отрицай, никто не может знать финала этой истории.
— Кроме тех, кто её пишет.
— Говорить красивыми литературными фразами — мой конёк, Трубецкой. Не воруй мой хлеб.
— Ты не думала начать писать книги?
— Возможно, когда-нибудь, — засмеялась Ким.
— Я буду твоим самым преданным фанатом.
— Не сомневаюсь.
И вновь неловкая пауза, пугающая обоих.
— С днём рождения, Кирилл, — он вздрогнул от поздравления, которое мечтал услышать из её уст. — Извини, что не могу сейчас быть рядом и поздравить вживую.
— Ничего, но может всё-таки заглянешь сегодня вечером?
— Нет, мне нужно собираться.
— Лиса, давай попробуем. Из нашего разговора, я понял, что я последний дурак.