Отойдя от окна, Алиса посмотрела на своё отражение в зеркале и прошептала:
— Это лишь игра, в которой ты поведёшь его. Твоя цель другая. Ты хочешь стать нужной тому, кто когда-то был нужен тебе. И сделаешь это за счёт того, кто желает другую. И когда этот подлец окажется в том же положении, в котором когда-то оказалась ты… Он останется один, поскольку ты уйдёшь. Запомни это, Алиса. Другого шанса уже не будет.
***
Всё бы было хорошо, не будь это так смешно и комично.
С самого начала моей сознательной жизни, мне всегда везло по полной. Мало того, что у меня появились проблемы со спиной, которые теперь придётся расхлёбывать всю оставшуюся жизнь, так ещё и в последний день каникул, каким-то волшебным образом, я умудрилась побывать в травмпункте и обзавестись гипсом на левой руке.
Ну и скандал же был дома…. Мать кричала и требовала, чтобы я отказалась от затеи ехать на летнюю спортивную базы, отец валялся со смеху, потому что всегда знал, что я могу найти неприятности на свою пятую точку даже на ровном месте, а я с истерикой закидывала вещи в чемодан и пыталась отобрать у матери коньки. В этом диком хаосе, наполненном смехом и руганью, Дара тихо лежала на диванчике и наблюдала за сумасшедшими хозяевами.
Честно признаюсь, сейчас мне часто не хватает их смеха и поддержки. Я скучаю по семье. Жаль, что как раньше уже не будет.
Отца не стало через три года после моего грандиозного представления на чемпионате мира, а Дара — она покинула меня, когда мне только стукнул двадцать один год. В мире полном боли и одиночества у меня оставалась только мама, и то — наше время с ней, уже тогда, было сильно ограничено.
Знай я об этом тогда, вела бы себя совершенно по-другому, но сейчас…. Сейчас мне всего четырнадцать лет, и я с горем пополам уговорила маму отпустить меня на базу. Перед этим, я две недели проходила реабилитацию, занимаясь своей спиной, опять же — по инициативе моей любимой мамочки. Я, как и положено, сопротивлялась и говорила, что всё со мной хорошо, но под предлогом раскрытия моей тайны, меня запихнули на массаж и заставили целыми днями лежать на кровати.
И в последний день меня окончательно доконал лежачий образ жизни, поэтому я взялась за тренировки. Дома никого не было, а это значило, что никто не будет мешать моей прыжковой разминке. Я раздвинула по углам все мешающие предметы и переоделась в спортивную одежду. Сначала — всё было достаточно неплохо, простая разминка и отработка махов и выездов, однако потом — я решила размять двойные прыжки. Казалось бы, прыжок в два с половиной оборота, что могло пойти не так? Как оказалось — многое.
Падение получилось совсем неудачным, и вместе со мной на пол полетел стул, на который я случайно налетела. И самое главное — упала я на левую руку, из-за чего она просто вывернулась в другую сторону. Конечно, тут боль я почувствовала, поэтому незамедлительно позвонила матери и рассказала, что успела натворить за время её отсутствия.
Мама сразу набрала Ирину Владимировну, убеждая её, что я не в состоянии ехать на базу, однако Славянская не желала ничего слышать, говоря, что перелом никак не помешает моей работе.
Поэтому сейчас я сидела в автобусе, дожидаясь пока тот запаркуется на отведённое место, и мы сможем полностью погрузиться в мир фигурного катания.
Для меня стало загадкой почему сегодня именно Трубецкая оказалась рядом со мной, поскольку обычно Татьяна не оставляет меня в поездках, но в этот раз она не унимаясь болтала с Марком, который теперь сидел рядом с ней. А вот чего я точно не ожидала — Алиса сидела рядом с Кириллом, тихо посапывая у того на плече. Не знаю, что именно произошло между ребятами и почему у нас в данной ситуации получился такой расклад, но мне это ещё предстояло узнать. Лия отказалась комментировать данную ситуацию, в ответ лишь пожав плечами и отмахиваясь от моих вопросов.
— На выход! — разнёсся по автобусу приказной тон Ирины Владимировны. — Ждать никого не буду! Начну объявление расписания через семь минут. И если вас не будет рядом со мной, то это уже ваши проблемы.
Выходя из автобуса, мне пришлось тащить сумку по полу, поскольку поднять её одной рукой я не могла.
Возможно, я бы продолжила издеваться над бедной сумкой, пиная её по земле, если не вновь спасший меня Трубецкой.