Татьяна резко пронеслась мимо нас, чуть не сбивая Валимова с ног. Спасибо Кириллу, который успел схватить Совинькову за руку и потянуть на себя, иначе Илья оказался бы сбитой кеглей на дорожке для боулинга.
— Ты на скольжении, а не на гонках! Сбавь обороты, Совинькова, — крикнул он ей вдогонку, на что получил положительный кивок. — И научись смотреть по сторонам, иначе других тоже сбивать начнёшь, — теперь он вновь смотрел на меня, и это меня пугало. — Я не понятно объясняю?
— Понятно, — промямлила я в ответ.
— Тогда почему ты стоишь?
И через секунду я на всех парах начала нагонять отдалившуюся команду, при этом стараясь не срывать не одного элемента, напрягая мышцы до предела и набирая скорость.
Кажется, именно так выглядит настоящий ад, и видимо — это только самое начало.
— Что-то ты сегодня разошлась, — видя, как Славянская выходит за пределы ледовой арены, бросил ей в спину Русаков. — Всех детей перепугала.
— Я по твоим соображениям — монстр в юбке, всех и всегда пугаю.
— Ну почти, — он понимающе улыбнулся. — Опять федерация вызывает?
— Лучше же времени не нашлось, — Славянская тяжело выдохнула, избавляясь от накопившегося стресса. — У них там какие-то несостыковки по нашим новым спортсменам. Видимо опять потеряли половину документов и пытаются свалить на нашу безответственность.
— Нет, больше это так не прокатит, — Виктор Станиславович развёл руки в стороны. — Я точно всё передал, пять раз перепроверил. Я же не дурак.
— Да понимаю я, что это не наша оплошность. Просто достали уже, сами не могут решить свои проблемы и перекладывают всё на нас. Может быть они вместо меня отправятся детей тренировать? Тогда точно не одной медали не увидим.
— Да успокойся ты, — Русаков понимающе похлопал старшего тренера по плечу. — Справимся сегодня без тебя, переживём как-нибудь, а ты пока развлекись там.
— О да, — впервые за всё это время, она расслабилась и улыбнулась. — Свежей крови то мне на катке не хватаем. Полакомлюсь секретаршами в приёмной, выпью из них все соки.
— Не перестарайся, а то я тоже хочу им нервишки пощекотать.
— Так бы и сказал, что хочешь поехать вместо меня. Тебя проводить до выхода?
— Нет, туда ты поедешь сама, Ира, — он подтолкнул женщину к выходу. — Я пока не готов там появляться.
— Сегодня жёнушку твою увижу? — Славянская уже очень давно не видела свою подругу, и по совместительству жену Русакова, которая весь прошлый год провела в разъездах со своей судейской бригадой.
— Вообще должна была подъехать к вечерней тренировке, хотела поговорить с ребятами про техническую составляющую программ. Но ты же знаешь Наташу, у неё семь пятниц на неделе, ещё десять раз передумать успеет.
— Неплохо было бы, если она подъехала. Мне с ней нужно поговорить про состав программ в этом сезоне и про изменения в правилах, там что-то намудрили, что аж я разобраться не могу, — она уже собиралась садиться в подъехавшую ко входу машину, но остановилась. — Проследи за Каролиной, иначе голова у меня будет болеть не только от всезнаек из федерации, но и от криков её матери. Мороз пусть и надела облегчённый гипс, но со дня перелома прошло всего ничего. Поаккуратней пусть будет, не нагружайте её сильно.
— Самый лучший родитель — это тот, которого ты не знаешь. Запомни уже наконец-то.
— Постараюсь.
— Что скажете, Виктор Станиславович? — обратился к нему Валимов, выходя со льда.
— Неплохо для начала.
Тренировка закончилась. Эти три часа на льду я не забуду никогда: ноги гудели, пот лился ручьём, а голова шла кругом. Не знаю, как остальные, но я устала. И идти дальше — была уже не в состоянии. Но ведь это был ещё далеко не конец, следом шла ещё одна тренировка в зале. Единственное, что действительно радовало, так это то, что эту тренировку вела Лилиана Вячеславовна Трубецкая.
Было достаточно странно и непривычно видеть Трубецкую в амплуа тренера, поскольку Лия всё ещё оставалась нашей близкой подругой, но при этом теперь вела у нас направление танца. Да, вам не показалось, у нас есть танцевальное направление. До момента пока я не вошла в зал к Трубецкой, я думала, что это самая простая, весёлая и спокойная тренировка, но я глубоко ошибалась.