— Это уже не тебе решать, промою или нет. Хочет ребёнок, пусть общается. Я её не принуждаю. Вообще-то, она поумнее многих здесь будет.
— Прекратите, — влезла я в их перепалку. — Меня не волнуют ваши отношения, но давайте не будем усугублять ситуацию. Пошлите в зал. И правильно Лия сказала, вам жить вместе, сохраните хотя бы нейтралитет.
Я развернулась и побежала в сторону зала, оставляя их с внутренними терзаниями наедине.
— Да, — Трубецкая тяжело вздохнула. — Действительно поумнее многих. И как скоро ты собираешься нас покинуть?
— Пока не знаю. А ты уже радоваться собиралась?
— А ты уверена, что вообще хочешь уходить?
И тут Алису будто передёрнуло.
А точно ли она хочет уходить? Ведь ей нравилось находится на льду, она любила кататься, только в тот момент, когда Марка не было рядом. Этот спорт — был её маленьким тайным миром, в котором можно было спрятаться от лишних глаз. Ей нравилось скользить по ледовому покрытию и играться с ледяным воздухом в волосах. Она любила этот странный запах, который был свойственен всем искусственным каткам. А образы, в которые ей приходилось облачаться — всё это было чем-то неземным, необычным, каким-то другим… Всё это было живым и настоящим.
— Знаешь, — Алиса слегка остановилась, но потом резко пошла в сторону Трубецкой. — А ты когда-нибудь оставалась одна? Мне кажется ты всегда была окружена теплом и заботой, тебе давали выбор, тебя не заталкивали в этот чудовищный спорт, не ставили с ним в пару. Ты никогда не была в том положении, в котором нахожусь я. И не тебе судить моё поведение. Я любила кататься, и люблю до сих пор. Только есть одна проблема, этот спорт нравится мне только тогда, когда на льду я в гордом одиночестве.
— Успокойся, — у Лии сжалось сердце, поэтому она неожиданно обняла девушку, не позволяя ей выбраться. — Выдохни. Тебе нужно выпустить пар. Поверь, я прекрасно тебя понимаю. Я прошла через отлучение от любимого дела, прошла через обсуждения и негатив, знаю каково это заниматься тем, что тебе не нужно. Я уже прошла это, я выбралась оттуда. Прошу, не разрушайся. Если ты продолжишь в том же духе, то просто загубишь себя.
И тут, как по волшебству, железная маска, служившая стеной, развалилась и посыпалась. Ким заплакала, громко и тяжело. Слишком многое случилось в её жизни, и слишком многое она хранила в себе. Трубецкой оставалось лишь одно, просто гладить девушку по голове, оказывая хоть какую-то долю поддержки.
— Это несправедливо, — заикающимся голосом, прошептала Алиса, когда слёзы ушли на второй план. — Почему именно ты утираешь мне нос?
— Потому что мой брат сейчас утирает свои слёзы, а Марк увлеченно играет с чувствами Татьяны, — понимающе ответила Лия и положила голову на макушку блондинки, продолжая гладить ту по спине. — Ты справишься, Ким. Я помогу, если ты опять меня не оттолкнёшь.
— Я стала такой одинокой… я потерялась где-то между мирами, где-то между мечтами и реальностью… Я не справляюсь, Лия.
— Значит я помогу тебе справиться, — Лия вытерла слёзы с щёк девушки, и на её лице появился намёк на улыбку. — Только позволь быть для тебя опорой. Может мы и не ладили в детстве, но сейчас то мы взрослые люди.
— Давно у тебя появился синдром спасателя?
— Он был всегда. Тебе нужна помощь, а я по призванию медик.
Снова кого-то подпустить и позволить войти в закрытый мир — не опасно ли это? Но разве это заботило девушку? Она впервые в жизни почувствовала поддержку и помощь, всё остальное уже было неважно.
Она крепче обняла Трубецкую и прошептала:
— Спасибо.
— Я всегда готова помочь друзьям, и ты не исключение.
Глава 11. 14 лет.
Осознание всегда приходит не сразу — это уже классика жанра.
Проведя почти три с половиной недели в тюремном заключении, под строгим руководством Славянской, я мысленно молилась о возможности поспать хотя бы на один час дольше, чем обычно. Эти дни оказались далеко не самыми простыми на моём спортивном пути, что сильно выбивало из колеи и отражалось на физическом и моральном состоянии. Организм прекрасно понимал, что ему предстоит испытать все круги ада, но всё равно был не готов к такому.
Ведь действительно — тренировки по двенадцать часов в день — это большая удача. Если мне удавалось добраться до кровати к десяти часам вечера, то этот день становился самым лучшим за последний месяц. Обычно мы получали кучу штрафных, отрабатывали лишние граммы в зале, сутками работали над постановками программ и бегали марафоны похлеще легкоатлетов. Такое чувство, что из нас готовили не будущих спортивных чемпионов, а элитный отряд спецназа, который в скором времени отправят в космическое пространство, на войну с инопланетными захватчиками.