- Почти все звери - с четырьмя ногами, - сказала Амаль.
Русалка принялась перечислять земных тварей, которых уже знала, и особенно - которых видала. Амаль в свою очередь назвала всех рыб, которых держала в руках или хотя бы видела в корзинах других рыбаков. Русалка скрипела, что означало у нее довольство: малая, малая часть всего пестрого народа, что водится в морской глубине! Ничего-то люди не видали. А я все посмотрю, что есть у людей.
Я б тоже посмотрела все-все, что есть у людей, подумала Амаль, ковырнула ногтем мозоль на ладони. Но от судьбы не убежишь, нагонит и вернет на твое место. Где родилась и где должна быть полезна. И так уже искушала ее не раз и не два.
- Он, - русалка ткнула пальцем за забор, - не муж?
- Отец, - сказала Амаль.
- А муж?
- А мне не напророчествовали, - сказала Амаль. - Будет и муж, куда же я денусь.
- А у него - муж? Твоя мама?
Амаль подняла брови. Русалка объяснила:
- Чьи мальки у тебя будут, тот и муж. Ты малек.
- Да, - сказала Амаль. - То есть нет. Муж и жена. У мужа жена, у жены муж. У отца была жена. Моя матушка.
- Где?
- Нету, - сказала Амаль неласково и встала. Оторвала мозоль вместе с кожей, вздрогнула, зализала рану. - Пойдем, сделаем чего-нибудь с тобой, чтоб было не стыдно перед женихом.
- Всякая девица желает замуж, - сказала русалка со знанием дела и почти без странного своего выговора. Должно быть, повторила за кем-то. Кто ее сюда спровадил.
- Да, да, - пробормотала Амаль.
- У меня тоже нет мамы, - сказала русалка. Амаль подала ей руки, русалка схватилась, подняла себя с травы, вся изогнувшись, как полоска ивовой коры. - А отец есть. Я как ты!
Только тебе от этого, видно, больше радости, подумала Амаль и повела ее в дом. Как она коверкает язык, можно еще найти очаровательным, а как она плюет на пол куски, которые показались ей горькими, и как норовит задрать юбки и начать чесать, где вздумается...
Плевать она прекратила, но более ничем приблизиться к идеалу воспитанной девы не успела, потому что пришли уже тем вечером. Постучали в двери так, что вздрогнули стены, и спросили, здесь ли живет рыбак Стиг?
Стиг побросал обрывки лески, зыркнул на Амаль с русалкой, которые перебирали на полу обувку, и отодвинул засов. В дверь начали входить, и тесно стало уже от одного пришельца, который разогнулся и подпер головой в капюшоне потолок, а за ним в дом влезли еще четверо, такие же рослые, в кольчугах и при мечах.
Амаль встала, отерла руки о штаны. Ей навстречу выдвинулся один, отодвинул плащ, сверкнув пряжками портупеи и ремня, добыл бумаги, развернул и подал. Амаль с поклоном указала на отца, сказала:
- Рыбак Стиг - это он.
Пришелец исправился. Стиг взял бумаги, уставился в них.
Это принц, пропищала русалка со стрекотом, не собираясь, правда, подниматься с пола и не оставляя башмака, который чем-то ей понравился, и она не выпускала его весь вечер.
Нет, это пока только стража, ответила по-подводному Амаль. А пришельцам сказала:
- Мы грамоте-то не обучены, господин. Скажите на словах, будьте милостивы.
Тот, что так и стоял впереди, выхватил у Стига бумаги и спросил:
- О вас ли, добрые люди, говорил барон Хвиде как о поймавших русалку?
- О нас, о нас, - сказал Стиг, замахал руками в сторону русалки. Та не поднялась, глядела на поздних гостей во все глаза. Стиг зашипел: - Встань, дура, перед господином, не позорь.
- Мы ее не поймали, - сказала Амаль, взяла русалку под руку. Та подобрала ноги, распрямилась, но башмак так и не отдала, хотя Амаль очень старалась его отнять. - Она сама вышла из моря, чтоб стать женою принца. Ей было предсказанье.
- Как удачно, - сказал тот, что с бумагами. Спрятал их, подошел, навис над русалкой и принялся ее разглядывать, чуть не обнюхивать. - И что, не говорит?
- Как не говорит? Говорит. Скажи господину чего-нибудь.
Русалка забулькала.
- Отвратительно, - сказал гость при мече, посторонился, когда подошел рослый. Места совсем не стало, Стиг вжался в стену, Амаль стояла рядом с русалкой и не сдавала пока позиций, хотя стол упирался в бок. - Как вы это находите?
- Не хуже других, - сказал рослый. Повысил голос: - Света!
Стиг забегал было, но двое как будто не заинтересованных в русалочке пришельца брызнули на улицу и скоро вернулись с большой яркой лампой. Тот, что был с бумагами, взял ее, выпроводил их вон. Сразу стало светлее, Амаль удалось немного разглядеть: рослый был носатый, а тот, что вышел вперед него, крепко сбитый, молодой и в богатой накидке поверх кольчуги - в дополнение к богатым ножнам. Во что одет рослый, было не разглядеть под плащом. Но тоже, наверное, не последний баронов человек.