Кадан вскинул бровь и крепче прижался к нему.
— Этого я и боюсь, — мрачно сказал он.
Луи молчал, размышляя.
— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли кофе в библиотеку, — сказал он наконец, — графу достаточно знать, что у меня гость. А потом, наверное, подыщу себе другое жилье.
— Ты мог бы переехать ко мне, — сказал Кадан осторожно, — я выбирал эту квартиру специально, чтобы пригласить туда тебя.
Луи снова ответил не сразу.
— Я не могу, — сказал он наконец. — Это я должен дать тебе все, а не наоборот.
Кадан приник лбом к его плечу. Упрямство Луи камнем давило на него.
— Хорошо, — устало сказал он, — я спущусь в библиотеку. Приходи ко мне.
Луи кивнул, развернулся, обнял его и поцеловал. А затем оба принялись одеваться — вызывать лакея Луи не хотел.
Они вместе спустились на первый этаж, а затем, как и было уговорено, Луи отправился в обеденную залу — а Кадан свернул в другую сторону. Выбрав с полки томик стихов, он устроился в кресле у окна и принялся читать. Кухарка появилась через четверть часа и опустила на стол перед ним серебряный поднос — здесь был не только кофе, но и яичница, и кусок торта.
Отложив книгу в сторону, Кадан принялся за завтрак, и едва он успел расправиться с яичницей и пододвинуть к себе торт, как дверь открылась опять.
Кадан вскинулся, ожидая увидеть Луи.
В дверном проеме перед ним стоял Рауль — такой же точно, каким Кадан запомнил его, разве что любимый атлас цвета крамуази в его камзоле сменило обыкновенное коричневое сукно.
Кадан заледенел, ему показалось, что он слышит в голове негромкое тиканье часов — и стрелка со щелчком делает поворот.
— Вы… — выдохнул Рафаэль, и любопытство в его глазах сменило неподдельное восхищение, — Луи сказал, что у него гость, но я и представить себе не мог, что он смог уговорить вас прийти в наш дом. Это чудо, герр Локхарт.
— На самом деле я уже собирался уходить, — Кадан поспешно поднялся, напрочь забыв о торте, ожидавшем его, — мне просто нужно было решить с месье де Ла-Клермоном один вопрос…
— Но вы не можете так уйти, — Рафаэль шагнул к нему и, опустившись на одно колено, поймал ладонь Кадана и поднес его пальцы к губам, — если уж вы потратили время на дорогу, мы не можем отпустить вас просто так. Вы должны позавтракать с нами… а затем обязательно спеть для нас.
Кадан поднял глаза в отчаяньи и тут же натолкнулся взглядом на фигуру Луи, застывшую в дверях.
В глазах Кадана стояла мольба, но Луи лишь развел руками и ничего не сказал.
ГЛАВА 14
Петь Кадан не стал. Кое-как отболтавшись от Рафаэля, он поспешил покинуть дом — прежде, чем его заметит кто-то еще.
Луи, само собой, последовал за ним.
Они пообедали в кафе у Хугельмана — сразу после того, как был заказан гуляш, к ним подсел один из друзей Луи по бильярдному столу и стал расспрашивать его о том, куда тот пропал.
Луи не мог сдержать улыбки и старался отвечать обтекаемо, рука его сама тянулась к запястью Кадана. Когда же навязчивый приятель наконец оставил их вдвоем, Луи тут же наклонился к Кадану и, почти касаясь губами его уха, шепнул:
— Я люблю тебя.
Легкая улыбка окрасила лицо Кадана, и он потерся о щеку Луи виском.
— Я тоже тебя люблю, — Кадан запечатлел на скуле Луи легкий поцелуй и, как будто бы ничего не произошло, уткнулся носом в еду.
Закончив обедать, они еще немного прошлись по набережной. Все теперь обретало новый цвет, даже солнце, катившееся по осеннему небу, казалось, светит ярче, чем всегда.
— Мог ли я подумать, — спрашивал Кадан, прислоняясь к парапету и оборачиваясь к Луи лицом, — мог ли я подумать, когда впервые увидел тебя, что мы с тобой когда-нибудь будем гулять вот так среди фонтанов и куполов… ты так напугал меня тогда, у Сигрун в избе.
Луи шагнул к нему и молча прильнул поцелуем к его губам.
— Я никогда бы не причинил тебе зла.
— Правда, — Кадан едва заметно улыбнулся, прогибаясь так, чтобы прижаться к нему животом, но все же иметь возможность говорить, — даже не думал никогда?
— Думал, — Луи повел головой, признавая, что покривил душой, — когда в первый раз назначил тебе свидание на реке. Я думал, что сделаю тебя своим… что не смогу больше ждать. А потом ты пришел и обнял меня. И я понял, что не смогу.
— И все? Только тогда? А в конюшне нашего дорогого месье де Ла-Клермона?
Луи задумался.
— Может быть, — признал он, — ты был такой… высокомерный. Я думал, что так мне удастся выбить из тебя всю дурь.
— Мне было больно, — мрачно сказал Кадан, но одновременно прижался к его плечу виском, — от тех твоих слов.
— Это была просто злость.
— Ты так не считал?
— Какая разница, что я считал? Я все равно любил тебя, Кадан. Как бы ни был зол.
Кадан помолчал.
— Был еще один раз, — сказал он наконец, — на другой конюшне. Когда я повздорил с Раулем, и твой командор приказал тебе меня наказать.
Луи молчал, уткнувшись носом Кадану в висок, и поначалу тот решил было, что его упрек был слишком силен — пока не заметил, что гульфик Луи у его бедра стал ощутимо набухать.
— Луи? — Кадан вскинул голову и, приподняв бровь, насмешливо посмотрел на него.
— Что?
— Мне было обидно, чтоб ты знал. Но по-моему, ты повторил бы еще раз.
— Ну-у-у… — протянул Луи, — долг так тесно переплелся в моей душе с… — он замолк и вместо слов изящно провел в воздухе рукой.
— Я понял, — мрачно сказал Кадан и, чтобы скрыть усмешку, уткнулся носом ему в плечо.
— Но ты не согласишься на такую жертву еще разок, — констатировал Луи.
— Я подумаю, что мог бы попросить у тебя взамен, — Кадан сверкнул глазами, и Луи все же разглядел улыбку, скользнувшую по его губам. — Время дневного кофе, — заметил он, — идем ко мне, у меня остался вишневый торт.
Добравшись до квартиры Кадана, они перекусили еще раз, и тот принялся уговаривать Луи остаться здесь.
Луи старательно отмалчивался, не желая повторять то, что уже сказал, но в конце концов не выдержал.
— Я обещал, Кадан. Обещал, что у тебя будут лучшие меха и столько драгоценностей, сколько носят короли. А вместо этого ты получил только боль. Все хорошее, что было у тебя, подарил тебе Рауль.
Кадан смущенно молчал, а Луи смотрел на него и тяжело дышал.
— Ну… — протянул он наконец, — не то чтобы я был против драгоценностей, — сказал Кадан, — но ты же понимаешь, что чем больше времени ты проводишь с Рафаэлем, тем больше шанс того, что судьба настигнет нас?
Луи молчал.
— Я не прошу тебя оставаться здесь навсегда, — продолжил Кадан и, сделав шаг к нему, положил руки на плечи Луи, — по крайней мере до тех пор, пока ты не подберешь себе жилье. И я был бы рад, если бы это жилье находилось подальше от семейства Лихтенштайн. На другом конце Европы было бы совсем хорошо.
Луи наклонился и поцеловал его, а затем отстранился и сказал:
— Хорошо. Я только заберу вещи и вернусь раньше, чем на город опустится темнота.
Кадану не очень понравилась мысль о том, что Луи собирается возвращаться в дом Лихтенштайнов без него, но он понимал, что требовать от Луи, чтобы тот бросил там все, что привез из Франции с собой, было бы слишком жестоко.
— Я буду ждать, — сказал он и тоже поцеловал Луи. А затем тот накинул плащ и стал спускаться на первый этаж.
Прошел час или около того, когда в дверь Кадана раздался стук.
Кадан, проведший это время за пианино, немного удивился такому скорому возвращению Луи, но торопливо захлопнул крышку и бросился открывать.
— Это вы… — выдавил он разочарованно, обнаружив, что по другую сторону от двери стоит вовсе не Луи, а его светловолосый кузен.
Рафаэль стоял неподвижно, и только холодный лихорадочный блеск голубых глаз выдавал в нем того, кого Кадан знал когда-то давно.