Калейдоскоп картинок из прошлого промелькнул у него перед глазами за несколько мгновений, переполнив сердце эмоциями. Он многое успел в жизни. Он достаточно стар, чтобы в своем уединении черпать наслаждение, осознавая, что является, безусловно, последним членом касты истинных слуг Господних. Звучное, резкое стрекотание насекомых поднималось от перегретой почвы. Заходящее солнце окрасило красным поля и холмы. Близились сумерки славы. Господи, как прекрасен мир, сотворенный Тобой! Марсиаль уже был готов войти в соприкосновение с этой божественной природой, как вдруг услышал за спиной приближающиеся шаги.
— Отец мой!
Марсиаль обернулся. Его лицо тотчас же осветилось радостью.
— Антонио!
Он много лет не видел своего ученика. На его взгляд, тот совсем не изменился. Лицо Тени оставалось молодым.
— Я хочу обнять тебя, сын мой!
Он сжал в объятиях лучшего из своих легионеров, одного из тех немногих, кто не испытал на себе его сексуальности. Они один-единственный раз обменялись продолжительным поцелуем в день, когда Антонио отметил свое шестнадцатилетие. И только. Марсиаль тогда почувствовал, что ему не следует пересекать черту — опасно завязывать любовные отношения со странным подростком, возомнившим себя архангелом Гавриилом.
— Я счастлив, что ты приехал навестить меня… Мне кажется, что наши обо мне забыли.
Он протянул руку, чтобы благословить воспитанника. В то же мгновение в поведении Тени произошла метаморфоза: пальцы его скользнули в карман брюк. Марсиаль увидел искру, промелькнувшую в прищуренных глазах своего ученика, и она остановила его добрый жест.
— Ты пришел не как друг, — пробормотал он.
— Я пришел, чтобы освободить тебя.
— Освободить меня?
Ответа он не услышал. Бритва рассекла воздух, а потом и его горло. Движение Тени было таким быстрым, что Марсиаль не успел крикнуть, только схватился руками за горло, пытаясь сдержать поток крови. Он крутнулся вокруг собственной оси, увидел красное солнце, а потом огни ночи, в лоне которой его поджидал Сатана.
Теперь Тень стал главой «Легиона Христа». Но перед тем как приступить к обязанностям руководителя ордена, он должен был завершить дело, начатое двадцатью шестью годами ранее. У него не было выбора. Приказ был получен из Ватикана. Завтра ему надлежало явиться в Рим, где префект Церкви даст ему необходимые указания. Ему предстояло вступить в жестокое соперничество с иезуитами и «Opus Dei».
Битва за право обладания реликвиями началась. Кровь Господня и кровь святых должна навсегда исчезнуть.
Глава 26
Ночи Дариена были невыносимыми. Влажная жара мешала ей дышать. Эскадры комаров атаковали ее. Инесс слышала их жужжание и шипение змей, которые, только-только придя в себя после предыдущего ливня, уже предчувствовали следующий. Комары стягивали свои силы, стоило ей зажечь керосиновую лампу посреди своей хижины на сваях. Средство защиты от этих кровососов у нее было одно — противомоскитная сетка. Но ее еще нужно было правильно установить. Что до Мишеля Пеша, то он, нечувствительный к укусам, спал как ребенок.
Рядом с ними, на полу просторной комнаты, члены трех семей индейцев ваунана похрапывали на циновках. Они спали рядком, плотно прижавшись друг к другу, от самого старшего к самому младшему. Самые старые спали в гамаках. И всем им снились сны. А ей — нет. Шесть дней назад они приехали в эту затерянную в джунглях деревню, о существовании которой не знали даже боевики ФАРК, наркоторговцы и отряды коммандос. Мишель, поддерживавший очень тесные и доверительные отношения с главами племен и шаманами, отправил следопытов на поиски отца-иезуита.
Найти отца Михаэля — задача не из легких. Много искателей приключений жили, скрываясь от всех, в этом аду, простиравшемся более чем на двести квадратных километров по обе стороны границы. Если в данный момент он находится в Колумбии, она только даром потратит время.
Инесс встала с кровати. Дождь закончился. Снова заквакали лягушки, но это пение не вызывало у нее ностальгических воспоминаний. В этих краях лягушки были опасными — их кожа выделяла ядовитое вещество. Даже пение птиц не успокаивало Инесс. Страшные крики пернатых казались ей похожими на ведьминский хохот. Раздалось рычание, потом эти звуки сменились ворчанием: на опушке леса рысь раздирала свою добычу.