«Лучше немного притормозить, мы не хотим чтоб кадеты потерялись».
«Нет комиссар», – ответил мой помощник со слабым разочарованием.
«Я полагаю нет».
Он оторвался на значительное расстояние на горном серпантине от отставшей саламандры, потому что у Кайлы ещё сохранились остатки осторожности, несмотря на склонность молодежи считать себя бессмертными, а Юрген оттачивал свое искусство экстремального вождения большую часть прошлого столетия.
Честно говоря, у меня были некоторые сомнения в готовности, но они показали свой характер на астероиде, а ситуация в Хавендауне похоже так неустойчиво колебалась, что любое преимущество стоило этого риска.
«Как вы там сзади?» – спросил я в вокс небрежным голосом, стараясь рассмотреть в темноте массивную машину.
Естественно не было смысла искать свет, мы не собирались выдать свою позицию врагу до того как это нужно и двигалисьтолько в слабом синем свечении звезд над головами (3).
К счастью наши глаза к этому времени уже подстроились к темному мерцанию, и я был способен различить границы проезжей части, так же хорошо, как и темные пятна, которые показывали присутствие чего-то в окружающем мраке.
Что это были за силуэты, у меня не было представления, думаю, деревья, скалы и границы полей по большей части вперемешку со случайных зданий, и я боролся с попытками моего воображения населить их невидимыми засадами врага.
Я видел слишком много солдат, напуганных настолько, что они открывали огонь по безвредным теням, только чтоб быть убитыми, как только предательская вспышка выдавала их местоположение врагу.
«Все хорошо», – уверил меня Нелис, слишком уверенный, на мой взгляд.
После недолгих раздумий я выбрал его, Кайлу и Донала составить мне компанию в этой маленькой экспедиции: Нелиса потому что он следовал приказам, Кайлу потому что она держала его в рамках, если нам придется разделиться и я доверял ее чувству здравого смысла (которое было слишком редким, несмотря на название) и Донала потому что он до сих пор слишком сильно напоминал самого себя в этом возрасте, и у Роркинса было слишком много дел, чтоб волноваться об этом.
Это оставило еще четыре свободных месте в крепком маленьком аппарате, я взял Бриела, по вполне понятным причинам, он был первым из оставшихся кадетов, следовавший по моему пути после первых трех.
«Какая основная цель?» – спросила Кайла, когда Юрген замедлил нашу костедробительную езду до просто тревожной, и я начал различать смелые силуэты Саламандры позади нас.
Честно говоря, до этого момента я спорил сам с собой, где наша помощь была нужна больше всего.
Битва за Ритепат к этому моменту была в безвыходном положении, и я намеревался сунуть туда свой нос, только для того чтобы сохранить видимость, что командный бункер в центре СПО гарнизона до сих пор является центром войны.
С другой стороны, еретики не отбили ни пяди земли, взлетные полосы были до сих пор чисты для запуска вылазок штурмовиков, и я не думаю, что мог бы долго вынести напыщенных идиотов из высшего командования СПО.
(Я полагаю, я бы мог просто всех их расстрелять, если они станут слишком раздражающими, но это расстроит младших офицеров, которые на самом деле делали что-то полезное, и в любом случае мне они понадобились бы позже, чтоб свалить на них всю вину, если мы будем продолжать идти на север, как сейчас (4).
И как часто бывает, эти мелочи влияли на ваши решения, и, хотя я в то время не имел понятия о истинной ситуации, моя антипатия к шишкам СПО вскоре спасла мою жизнь.
«К дворцу Губернатора», – сказал я, потратив секунду навнимательный взгляд на экран моего инфо-планшета, несмотря на старательные попытки Юргена отправить меня и планшет подпрыгивать в углу пассажирского отделения.
Свечение маленького пикта было почти невидимым, и спрятанным толщиной бронированных плит, окружающих меня, так что я подумал, что не подвергнусь дополнительному риску, если проконсультируюсь.
Это была следующая из самых понятных целей для врага, и ситуация там, похоже балансировала на кромке ножа, так что это было самым подходящим местом для нашего вмешательства.
Я полагаю, что мог бы разделить кадетов, и разбросать их по городу, досаждать разным частям, но я не был полностью уверен, что они уже были готовы к этому.
А оборона дворца была критичной для боевого духа, как ничто другое, и если мы потеряем его, планетавполне может последовать за ним.
После подтверждения моих инструкций кадетами, мы опять поехали в молчании, слишком дисциплинированные, чтоб болтать по воксу и я продолжил размышления, пока дорога пролетала под гусеницами нашей машины.
По факту, мы почти достигли наше место назначения, когда я услышал голос в своей комм-бусине.
«Уже восход?» – спросил несколько смущенный Бриел.
Я опять поднялся над лафетом, наклонившись над тяжелым креплением болтера и всмотрелся над краями бронированных пластин.
Совершенно верно, небо впереди было подернуто красным и оранжевым, яркие цвета просачивались через предрассветную серость, как чернила по мокрой бумаге.
Удивленный, я взглянул на свой хронограф, видя, что еще почти час перед тем как светило Перлии должно было показать свой лик над горизонтом.
Через секунду мы перевалили через гребень, наши гусеницы, кажется, на секунду оторвались от дороги, перед тем как мы рухнули обратно и мои худшие предчувствия подтвердились.
«Это не восход», – сказал я ему. – Это Хавендаун.
Весь город пылает».
Однако к тому времени, как мы сами доехали до города, мое первоначальное впечатление оказалось немного преувеличенным, хотя и не так сильно, как бы мне бы того хотелось.
Пожары действительно бушевали в некоторых районах, густой черный дым начал заменять угрюмое свечение пламени, которое раскрашивало ночное небо с приближающимся грозовым фронтом, когда дневной свет начал медленно просачиваться через густой воздух, но большинство улиц, по которым мы одиноко проносились не несли на себе отпечаток битвы, за исключением обычного мусора, оставленного убегающими горожанами.
Время от времени мы проезжали более явные свидетельства конфликта, как-то: в спешке возведенные баррикады, впоследствии опрокинутые (хотя какая сторона взяла их в быстрой схватке, обычно было всего лишь догадками), или магазины и жилые блоки, отмеченные характерным следами огня тяжелой артиллерии.
Гораздо реже, мы проезжали места настоящих схваток, с горящими и распотрошенными броневиками, случайно разбитыми в щебень зданиями и когда это происходило, Юрген тормозил, позволяя кадетам догнать нас, пока мы осматривали место в поисках выживших.
Все солдаты, которых мы видели, были мертвы. Некоторые были в форме СПО Перлии, остальные в оскверненных Имперских мундирах предателей с Мадасы.
«Не нравится мне этот вид, сэр», – кисло прокомментировал Юрген, пока мы огибали пылающие обломки Леман Русса.
Восьмиконечный символ хаоса, все ещё видимый, хотя краска под ним уже начала пузыриться, был грубо намалеван на башенке и мой помощник плюнул в его направлении, почти сумев попасть в край броневой плиты, защищавшей отделение водителя.
«Уже и так плохо, когда у предателей были только лазганы.»
«Ну, этого можно было ожидать», – сказал я, стараясь казаться более легкомысленным, чем я себя чувствовал.
«На Мадасе, по нормам, должно быть один или два бронетанковых полка.
Большинство у СПО.»
Однако, я надеялся что их оставят на месте, для защиты их мира от неизбежной контратаки Имперских сил, или они будут потеряны во время высадки, вместе с поврежденными кораблями. (5)
«Мы их вышвырнем в любом случае», – сказал Нелис, чей здравый смысл опять уступил рвению.
Голос Кайлы в моем наушнике пробормотал что-то, похожее на «фракоголовый», но прежде чем я успел сказать что – то, чтобы предотвратить возможный конфликт, новый голос вклинился на командной частоте.
«Комиссар, вы меня слышите?» – спросил Роркинс.
«Да, командующий», – ответил я, соблюдая протокол во благо слушавших кадетов.