Прикрыв глаза, я улыбнулась, откинув голову на специальную мягкую подставку, чувствуя, как по телу растекается приятная расслабленность. Ещё бы массаж для полного кайфа, а то ноет каждая мышца. Нет уж, сегодня исключительно спать, независимо от того, какие там планы у Ринала. Наконец-то есть время немного подумать и разложить мысли по полочкам. Всё-таки, что делать с моими чувствами, а? Свернуть в трубочку и положить на полку, чётко сказав волшебнику "хватит", или попробовать построить что-то новое? А вдруг не смогу тут остаться, вдруг по каким-нибудь таинственным законам придётся возвращаться в родной мир и жить там? Опять довольствоваться только снами и мечтами, потихоньку сходя с ума от тоски и одиночества… Ой, нет. Зажмурившись, я тряхнула головой и плеснула водой в лицо. Слишком уж мрачная перспектива.
Но с другой стороны, кто ж мне даст держать дистанцию, Альмарис права, Ринал не менее упрямый, чем я. Он и слушать ничего не захочет… Наверное. А может, просто начнёт убеждать, что глупо отказываться от возможности быть счастливой, пусть даже и на короткое время. Чёрт знает, что там творится в его голове. Так ничего и не решив толком, я встала — вода уже остыла. И только взявшись за полотенце, поняла, что оставила домашнее платье в шкафу. О, нет. Вот что значит привычка жить одной, забываешь об элементарных вещах. Хотя, что там Ринал не видел, поздно скромность проявлять. Ну и нафиг. На сей раз пусть даже и не думает распускать руки. Смотреть, но не трогать. Вытершись и обернув полотенце вокруг тела, я вышла из ванной, надеясь, что волшебник всё-таки не в спальне.
Он лежал на кровати и читал какую-то книгу, а рядом — я остановилась, с досадой помянув настойчивость Сэнди в магазине одежды, — лежал тот самый злополучный кружевной пеньюар. Услышав, что я вышла из ванной, Ринал отложил книгу и повернул голову.
— Ни слова по поводу того, как я выгляжу, или будешь сегодня спать на диване в гостиной, — я выставила ладонь перед собой. — И кто разрешил рыться в моих вещах?
— Я хотел убрать свою одежду, — спокойно ответил он, и чуть улыбнулся. — И случайно обнаружил в шкафу вот это, — его палец коснулся подарка Сэнди.
— Идея Чертёнка, — не удержавшись, я фыркнула, сев перед зеркалом и начав расчёсываться. — Вообще, такие вещи не в моём вкусе.
— А зря, между прочим, — он сел, я настороженно наблюдала за Риналом в отражении. — По-моему, будешь отлично смотреться, напомни завтра сказать Сэнди спасибо. Примеришь?
— Разбежался, — поджав губы, я отложила расчёску и начала заплетать косу.
Ринал встал и подошёл ко мне — стоило больших трудов не вскочить и не отбежать на другой конец комнаты.
— Ты чего такая колючая? — его ладони легли на плечи, начав легонько массировать.
Он что, мысли читает? Раздражение и напряжённость потихоньку уходили, мышцы расслаблялись, и сразу захотелось принять горизонтальное положение — наваливалась приятная полудрёма.
— Снова пытаешься держать меня на расстоянии? — спокойный, негромкий голос, никаких недовольных ноток.
Спорить вообще не хотелось, лениво было даже придумывать какие-то объяснения. Прикрыв глаза, я вздохнула и прислонилась к Риналу.
— Да, пытаюсь, — пробормотала я.
— Зачем? — мягко спросил он, продолжая осторожно и неторопливо разминать плечи. — Я вроде уже всё сказал, Ники. Ты не веришь?
— Боюсь снова остаться одна, — может, не стоит быть такой откровенной? — Я же не отсюда, Ринал, и… — к горлу неожиданно подкатил комок, — обычно все подобные истории заканчиваются возвращением туда, откуда явишься.
— Что тебя ждёт дома? — тихо спросил он. — Ради чего стоит туда вернуться?
— В том-то и суть, что ничего хорошего для меня там нет, — грустно усмехнувшись, я открыла глаза и посмотрела на него в зеркало. — И… не знаю, может, рановато всё-таки обсуждать эту тему, но ты сам начал.
Я замолчала, не зная, как выразить сомнения, чтобы не обидеть. Кажется, меня таки угораздило влюбиться снова, и в кого — человека, которого видела сначала во снах, а потом написала книгу о его жизни. Или просто подсмотрела, какая теперь разница.
— Мне… трудно будет без тебя, — не выдержав пристального взгляда, я опустила глаза на руки. — Вот почему не хотелось подпускать тебя слишком близко.