Но когда он вспомнил слова Елены Викторовны о его трости, то блаженное настроение вдруг испарилось. Трость стояла в глубине комнаты, в тени и два изумрудных глаза василиска, зловеще мерцали в полумраке прихожей. Ему стало не по себе и он почувствовал неприятный холодок, пробежавший по его спине.
- Поздравляю Кира, ты старый трус! - пытался острить Кирилл Сергеевич, но тревожные домыслы продолжали стучать в сознание. Что же она имела в виду?
Он взял планшет и набрал в поиске слово - василиск. В ответ выскочила фраза - Ничего не найдено.
- Какой-то таинственный персонаж, этот василиск, ни слова нет в сети о нем. Неужели эти предрассудки так легко могут посеять в человеке сомнения и тревогу? - размышлял Кирилл Сергеевич, - Я же взрослый, здравомыслящий человек!
Но как не пытался он отогнать эти мысли, вечер был испорчен. В результате, Кирилл Сергеевич спрятал трость в шкаф, чтобы она не мозолила глаза и с тревожным сердцем,
лег спать. Всю ночь ему снились чудовища, которые хотели его пожрать и от которых,
он пытался убежать. Он кричал во сне - Кто ты такой? И в этот момент его настигало страшное чудище.
Он проснулся рано утром, еще до рассвета, разбитый и не выспавшийся. Если бы ему кто сказал, что он старый дурак, будет так переживать из-за замшелых предрассудков, он бы рассмеялся. Но неприятное чувство тревоги не исчезло с солнечным светом и решительно требовало прояснить этот вопрос. Елена Викторовна не заставила долго ждать, пригласив его вечером к себе в гости, на черничный пирог.
Эта женщина напрочь вытеснила все научные занятия и размышления из головы Кирилл Сергеевича.
- Хорошо, что я уже на пенсии - думал он, - Иначе бы вся работа рухнула. К чему лежит душа, тем и заняты мысли человека. Раньше голову наполняла работа и наука, теперь же появилась женщина, зажгла в сердце огонек и мысли только ней. Все эти процессы настолько глубинны, что для большинства людей во все века, представлялось великою тайною, акт зарождения любви.
- Родик прав, - размышлял Кирилл Сергеевич, - этот маленький моторчик, хранит в себе нечто большее, чем функцию перекачки крови.
Занималась заря, Кирилл Сергеевич поглощенный своими обычными утренними делами, перебирал в памяти эпизоды вчерашней встречи. Он был, почему то уверен, что выглядит на фоне Елены Викторовны полным неучем, хотя конечно таковым не являлся. Несмотря на то, что большинство стеллажей в его кабинете были заставлены научной литературой, были у него и художественные книги. Было их не так много, поскольку в век цифровых технологий их уже практически не печатали и поэтому стоили они очень больших денег. Держа в руке свою обязательную утреннюю чашку кофе, Кирилл Сергеевич вошел в кабинет и подойдя к стеллажу с художественной литературой стал читать корешки книг, освежая в памяти свою небольшую коллекцию.
- Капля в море, по сравнению с архивом Корпорации - подумал Кирилл Сергеевич. Ошибался я, думая, что у Леночки скучная работа, а выходит, ей очень повезло - бесплатный доступ к таким сокровищам. Кто-то разбавляет свою беспросветную жизнь, подключаясь ежедневно к телеэкранам, а кто-то в одиночестве питает ум и душу, читает книги, созревая в удивительную личность. Вдруг Кирилл Сергеевичу пришло на ум, что он что-то похожее, читал у Омара Хайяма и ему захотелось найти этот стих. Он отставил недопитый кофе и занялся поиском книги.
- Вот ты где - вынув книгу, сказал Кирилл Сергеевич и стал листать страницы. Найти нужный стих было несложно, поскольку он помнил, что основной темой была - жемчужина. Найдя нужный стих, Кирилл Сергеевич прочел:
“Как нужна для жемчужины полная тьма,
Так страданья нужны для души и ума.
Ты лишился всего и душа опустела?
Эта чаша наполнится снова сама!”
Кирилл Сергеевич сел в кресло и задумался. Он не был философом, но математический склад ума легко оперировал терминами и понятиями, свободно проникая в их суть.
- Чтобы в душе и сознании созрело что-либо ценное, - размышлял он, - нужны человеку испытания. Но преодолеть их без огромного терпения и смирения пред своей долей и не сломаться под их бременем…возможно ли? Леночка удивительная женщина, как жемчужина созрела в затворе своего одиночества. Я удивлялся, что ее держало на плаву, как она не сломалась под этим бременем, а Родик подсказал мне ответ - вера. “Если боль сильнее веры, они приходят к нам” - так кажется, он говорил. Выходит в ней есть кое-что более ценное, чем сохраненное сердце, это - вера.
Похоже, Родион кое-что упустил, говоря, что вместе с сердцами людей подвергли духовному обрезанию, он забыл про веру…
Кирилл Сергеевич встал и поставив книгу обратно на полку, подошел к окну. Огромная башня Корпорации сияла в лучах восходящего солнца, надменно вздымаясь над целым городом.
- А начиналось все с благих намерений - подумал Кирилл Сергеевич. А благими намерениями, как известно, выстелена дорога в ад. Если была бы возможность вернуть все обратно и сбросить с людей это ярмо… Но захотели бы сами люди, вернуть себе свободу и сердца, отданные на жертвенный алтарь прогресса.
Свой второй выходной день Елена Викторовна захотела провести с Кирилл Сергеевичем за домашним чаем и пирогом. Утро началось с похода в магазин, за необходимыми продуктами и до середины дня она неспешно стряпала. Свою небольшую квартирку Елена Викторовна всегда держала в идеальной чистоте, но все же еще раз прошлась внимательным взглядом по мебели в поисках пыли. Не зная вкусов и пристрастий Кирилл Сергеевича, она решила приготовить то, что нравилось самой и что у нее отлично получалось, а это были пироги. За кулинарными хлопотами Елена Викторовна вспоминала вчерашнюю встречу и ей становилось неловко и где-то даже стыдно, за свое высокоумие, которым она хотела блеснуть перед Кирилл Сергеевичем. И хотя на самом деле, все было прилично и достойно, но ей казалось, что где-то в глубине души все же взошел гордый росток самолюбия, который желал пробиться наружу и заявить - Я ничуть не глупее вас!
Ей было немного стыдно, за то, что она хвасталась своей причастностью к редким книгам, хотя и старалась держаться в рамках. Еще сыграла роль эта неловкая, затянувшаяся пауза в начале встречи, которую Кирилл Сергеевич сам бы наверно и не смог преодолеть из-за нахлынувшей робости, поэтому ей пришлось взять инициативу на себя. Зачастую люди начинают слишком много говорить, когда хотят заполнить подобные паузы или когда чувствуют себя неловко. Бывает так, что говорят всякие глупости, о которых позже жалеют. Молчать наедине друг с другом могут только те, кто понимают другого с полуслова, кто уже по одному жесту или повороту головы способен уловить настроение или даже вопрос. На первом свидании никто не молчит - думала Елена Викторовна, - вот я и говорила.
- В конечном счете, я же не несла всякую чепуху, и было видно, что ему действительно интересно - успокаивала она себя таким образом, расставляя в это время на стол приборы.
Точнее на журнальный столик, за которым они сидели в прошлый раз в гостиной. Был еще высокий стол на кухне, но не сажать же дорогого гостя на жесткий табурет. Подойдя к старому, но все еще крепкому серванту, Елена Викторовна стала снимать с полок свой любимый фарфоровый сервиз. Чайник, сливочник и чайные пары словно в танце закружились на столике накрытом большой ажурной салфеткой, которую она связала сама. Ей было очень интересно, обратит ли Кирилл Сергеевич внимание не только на ее начитанность, но еще и на другие способности. Ведь зачастую мужчины не замечают и не ценят скромных женских увлечений, считая их мелкими и не достойными своего внимания. А ведь отношения к человеку и складываются из таких вот мелочей.