- Далась им моя воля! - воскликнул Кирилл Сергеевич, - Кому теперь от этого лучше?
- Никому не лучше, для них важно, другое.
- Что другое?
- Кира, не придуривайся, неужели ты сам не понимаешь?
Кирилл Сергеевич все прекрасно понимал и сам, дело было в другом, в том, что прожив всю жизнь с чувством благодарности к Корпорации, мировоззрение вдруг перевернулось, явив скрытую сущность некоторых явлений. Кто-то всю жизнь проводит в неведении, кто-то знает, но закрывает на это глаза, а кто-то прозрев как Кирилл Сергеевич, вдруг ощущает себя обманутым и обкраденным.
Родион Аркадьевич, словно прочитав мысли друга, спросил:
- Кира, ты случайно не мстить им задумал?
- Именно так. - не задумываясь ответил Кирилл Сергеевич.
- Откуда этот максимализм и взбалмошная решимость? Зачем вообще тебе все это нужно, когда ты встретил такую чудесную женщину и у вас все впереди?
- Вот именно! У нас все впереди и может даже будет ребенок, но меня вдруг осенило! А что если они отбирают детей от родителей и помещают их в интернаты не с благой целью, а с тем же умыслом, что отбирают наши сердца? Пока дети до восемнадцати лет растут с живыми сердцами, их там воспитывают, как они считают верным, с детства подавляя волю?
Кирилл Сергеевич задумался на минуту.
- Я Родя, поймал себя на мысли, - если я так упорно сопротивлялся отдать им свое сердце, то вряд ли соглашусь отдать им своего ребенка, а это значит - тюрьма.
- Да, воевать вряд ли у тебя получится, таких протестующих, насколько я знаю, тут же ссылали в резервацию - ответил Родион Аркадьевич.
- Поэтому, к черту резервацию, надо изменить сложившийся порядок, чтобы общество вернулось к прежней жизни.
- А ты уверен, что они этого захотят?
- А что хорошего в том, что Корпорация отбирает детей?
- Хорошего может ничего и нет, только не забывай, люди уже не одно поколение так живут, они привыкли. Им внушили, что родив ребенка они уже выполнили свой долг и могут дальше жить свободно, ни в чем себе не отказывая, зная, что об их детях заботится Корпорация.
- Ага, эдакий гипно-сон, вроде человек жив, но кто он даже не понимает!
- Ты уверен, что хочешь перевернуть устоявшийся порядок?
- Это Родя не порядок! Если я и хочу, что-либо перевернуть, так это общий гипно-сон, чтобы все проснулись как я, а дальше сами пусть решают, как им жить. Помнишь крылатую фразу - “Сон разума порождает чудовищ”?
- Помню, только люди приручили своих чудовищ, им сладко их забвение и сдается мне, что когда ты их разбудишь, они тебя же и пожрут.
- Так что же, ты предлагаешь, оставить все как есть?
- Я предлагаю здраво поразмышлять и отсеять твое личное желание мести от того глобального плана, что приведет к крушению системы. А когда ты вспомнишь, что месть, это вещь постыдная и неблагодарная, то вся твоя затея отпадет сама собой. Кстати, я совершенно не понимаю, как ты собираешься воплотить свои планы в реальность? У тебя нет ресурсов, люди за тобой не пойдут, в конце концов ты не военный, а ученый, как ты собрался свергнуть руководство, силой мысли?
- А ты за мной пойдешь? - спросил, улыбаясь Кирилл Сергеевич.
- Пожалуй, только я и пойду - ответил Родион Аркадьевич.
- Есть еще один человек, к которому мы едем, так что нас уже трое. А насчет твоих слов…ты прав, поначалу я тоже, думал, что выдаю желаемое за действительное и пытаюсь своей личной мести придать больший смысл и оправдание, но потом, я вспомнил твои слова - “Вместе с сердцем, людей лишили способности любить”. Так может моя затея стоит того, чтобы обрушить этот миропорядок?
На это Родион Аркадьевич не знал что ответить. Любовь оказалась камнем преткновения, о который разбивались все благие намерения Корпорации, все удобства и комфорт жизни, безопасность улиц, интересный досуг, достижения медицины. Все трещало по швам и превращалось в тлен, от одного лишь вопроса - Стоит ли все это, потерянной способности любить?
- А насчет твоего вопроса, как я собираюсь воевать с системой, ты практически угадал Родя - силой мысли, но технической! Я тебе обещаю детский восторг, когда ты узнаешь, что я задумал.
- Я Кира уже давно пребываю в восторге, от того какой у меня друг! - засмеялся Родион Аркадьевич, - Так куда мы все таки едем?
- А едем мы Родя, к одному гению-отшельнику, выселенному за хулиганские проделки, которые правда так и не смогли доказать иначе бы он так просто не отделался.
- Не Бауэр ли это случайно?
- Он самый, компьютерный гений в ссылке. Без него мне не справиться с этой задачей.
- А почему ты уверен, что он станет тебе помогать?
Кирилл Сергеевич улыбнулся.
- Потому, что по моей вине, он сейчас на свободе, а не в резервации!
На 120-м километре, машина свернула налево и покатилась по плотной песчаной грунтовке, шурша покрышками. Посевные поля, остались позади и друзья окунулись в лесной массив. Желтая дорога петляла среди сочной зелени, словно яркий полоз, извиваясь причудливыми коленцами. Кирилл Сергеевич открыл окна и в салон хлынул освежающий запах соснового леса.
- Красотища та, какая! - воскликнул Родион Аркадьевич, вдыхая полной грудью лесной воздух, - Твой Бауэр, прямо таки счастливчик!
- Ага, не было бы счастья, да несчастье помогло. Он мне рассказывал, что поначалу тяжело было одному, а потом ничего, привык, теперь над нами, горожанами потешается.
- Сами мы конечно, по своей воле, в жизни не решимся на такой шаг, если только под конвоем.
- Так у нас Родя, всюду так, куда ни ткни. Мы ни на что не можем решиться. Взять вот мою внезапную пенсию, если бы не эта история, я лет до ста бы на работу ходил, пока меня вперед ногами из лаборатории не вынесли. Она же для нас дороже Бога!
- А я особо и не верю - ответил Родион Аркадьевич.
- То-то и оно, потому нам нечем себя заполнить кроме работы, вот и боимся старости и пенсии. Что же мы пустые такие, а?
Родион Аркадьевич был человеком с чувством юмора, поэтому тут же нашелся что ответить:
- Почему же пустые? Я вот к примеру набит под самое горло пробирками, клетками и микроскопами!
- Хря! Пробирка для пробирок! - прыснул Кирилл Сергеевич и Родион вслед за ним.
- Точно Кира, мы люди-пробирки! Стерильные, пустые сосуды, для социальных экспериментов, наполняемые извне кем-то, но никогда сами себя.
- Поместят в такую пробирку Родя, пусть даже простой силика-гель и заткнут. И все! Нет там больше “влаги”, а как человеку без “влаги”? Ходят иссохшие души, “жаждой” томимые, “пить” просят. Потом вырвутся как мы с тобой сейчас, на волю, глотнут вольного ветра, протрезвеют на час и заводят умные речи о свободе воли!
- Ага, - перебил его Родион Аркадьевич, - а затем опять возвращаются в свою теплую, стерильную “лабораторию”.
Вдруг из-за пригорка появился маленький, симпатичный домик, окрашенный в ярко-терракотовый цвет с зеленой крышей. Он стоял поодаль от дороги, окруженный медными соснами. У ближайшей к дому сосны стоял массивный деревянный стол и пара лавок. Тут же было открытое костровище, у которого возился человек. Машина подкатила к маленькому крылечку и еще не выходя, Кирилл Сергеевич крикнул в окно:
- Привет, отшельникам!
Мужчина оставил свои дела и подошел к приехавшим.
- Ну привет Эдик, поди удивлен?! - Кирилл Сергеевич распахнул для объятий руки.
- Еще утром, я знал, что вы ко мне едите - спокойно ответил Бауэр, обнимая и похлопывая по спине своего старинного друга.