Весь город теперь напоминал разросшуюся рыночную площадь. Люди в спешке и суете двигались в совершенно разные стороны, расталкивая одних и не давая пройти другим. Некоторые плакали и обнимались прямо посреди дороги, другие с радостными воплями размахивали над головой кулаками, третьи со страха прижимались к стенам домов, закрываясь от происходящего руками и всем, чем только можно. Рыцарь пробирался через это столпотворение, словно нож через затвердевшее масло. Он судорожно бросал свой взгляд в разные стороны в надежде найти то самое место. Еще вчера там не было никого, чтобы заметить его падение в канал. Сегодня же его заметила бы сотня другая мечущихся туда-сюда жителей. Ситуацию осложняло и то, что, судя по бранным хриплым выкрикам какого-то мужчины, недалеко была одна из точек военного сбора.
Наконец рыцарь нашел его. Место, где вчера он плюхнулся в воду и чуть не утонул. Оно вовсе не приглянулось ему в прошлый раз, просто это самое место было не далеко от точки сбора ребят, что его вытащили. Он чувствовал себя загнанным в угол, беспомощным, даже использованным. Но он не был один. Он знал это, и на этот счет даже не собирался строить пессимистичных иллюзий, дабы лишний раз пожалеть себя. Ему нужна была помощь, любая помощь. И он знал, у кого ее можно попросить. Он лишь не знал где. Это было единственное место, где шанс наткнуться на них был наибольшим. Все, что ему оставалось сейчас, это ждать и молиться Богам. Он ждал.
Стоя под палящим солнцем, рыцарь наблюдал, как его тень медленно ползет слева направо, и если бы он правильно расчертил под собой землю, то смог бы по себе определять время суток. Его дозор оказался весьма изнурительным, но он чувствовал, что готов стоять здесь хоть до самой отправки армии, лишь бы встретить его... знакомых ребят. И все же он не был готов. Время нещадно тянулось, уволакивая за собой остатки его терпения и, что самое неприятное, надежды. Если бы не шлем, он уже давно свалился бы от солнечного удара, однако ноги его подкашивались и без этого. Со временем среди сотни голосов он стал слышать и знакомые детские:
- Я знал, что мы найдем тебя здесь, - кричал откуда-то бард.
- Еще бы чуть-чуть и мы прошли мимо, - перебивал его длинноволосый.
- Я просто не знаю, что нам делать теперь, - бился в смятении простачок.
Чем дольше он здесь находился, тем чаще слышал их. Вот только всякий раз через мгновение рыцарь осознавал, что эти слова произносит кто-то другой. Отчаяние наступило, когда в его глове заиграла уже знакомая музыка, срывающаяся со струн маленькой лютни. Он упал на колени и уперся в землю дрожащими руками. Тень от его головы смотрела прямо ему в глаза, а значит, первая половина дня уже была позади. Он пытался мысленно сдвинуть тень чуть правее, а потом еще и еще, но у него это получалось очень уж медленно.
И узнал славный рыцарь дракона секрет.
Ему казалось, что он сходит с ума. Ему казалось, что его пальцы, впившиеся в грунт, это на самом деле черви, выползшие наружу.
А секрет был лишь в том, что секрета-то нет.
Ему казалось, что люди, снующие вокруг, ступают прямо по нему. Ему казалось, что дрожит не он, а земля под ним.
Наша сила в единстве, и нас не сломить.
Ему казалось, что это он поет эту песню. Ему казалось, что его тень ему улыбается.
И чудовищу не суждено победить.
Рыцарь рассмеялся, но смех быстро перебил кашель от пыли, поднятой в воздух сотнями топающих рядом ног.
- Как же хорошо поет этот мальчик, - раздался женский голос над ним.
- Посмотрим, как он запоет, когда его родители не вернутся из похода, - донесся откуда-то сверху мужской.
- Чтоб у тебя чири на языке вскочил, остолоп недоделанный, - ответил женский.
Некоторое время рыцарь еще обрабатывал полученную информацию, как затем резко поднял голову. Музыка в его голове имела вполне конкретный источник, и сейчас он бросил все свои оставшиеся силы на то, чтобы его определить.