- Остановись! - кричал женский голос. - Стой, дурак! Покалечишь его, и тебя посадят!
Пальцы мальчика были мокрыми и скользкими от крови, которую он пытался вытереть с лица несколькими мгновениями ранее, и постоянно соскальзывали с ключа, который, будто нарочно, стал поворачиваться непривычно туго. Первый оборот.
- Я не собираюсь калечить выродка, я его просто убью! А потом убью мудака, что его строганул!
Замок, который мальчик пытался открыть, отпирался четыремя оборотами, и раньше он совершенно не придавал значения сему факту, но сейчас цена каждого следующего оборота приближалась, судя по словам мужчины, к цене его собственной жизни. Второй оборот.
- Он твой сын! ТВОЙ! Почему ты мне не веришь? Я осталась с тобой! Я выбрала тебя! Я всегда выбирала тебя! Из кого бы мне не пришлось выбирать!
Замок поддавался все неохотнее и начинал как-то неестественно скрипеть, словно сопротивляясь неуклюжим попыткам мальчика в очередной раз повернуть испачканный кровью ключ. Он не помнил, вел ли этот замок так себя раньше, или же этот капризный механизм просто наслаждался представлением в данный момент, забыв о своих прямых обязанностях. Третий оборот.
- Ты, мерзкая паскудная тварь! Думаешь, я не вижу тебя? Я вижу тебя насквозь. Тебя, его, всех вас! Хочешь эту квартиру? Хочешь ее для своего драного хахаля?! Ну держи!
Женский крик за спиной мальчика превратился в оглушающий визг, который тут же заложил ему уши. Спустя пару секунд сквозь фоновый звон протиснулся звук глухого удара, а затем тяжелого падения с последующими выкриками трех бранных слов, доселе мальчику не знакомых. Громкость участившихся шагов стремительно нарастала, в то время как женского крика слышно уже не было. Четвертый оборот.
То, что дверь открывалась вовнутрь, его немного замедлило, но мальчик все же успел выбежать на лестничную клетку и даже сделать пару шагов, прежде чем почувствовал, как его воротник оттягивается назад, пережимая ему горло. Руками он успел дотянуться до перил, вцепившись в них мертвой хваткой и не давая оттащить себя обратно, отчего шею сдавливало только сильнее. Его голова начинала кружиться, а в глазах начинало темнеть, однако хватка мальчика оставалась все такой же сильной. Он мог в любой момент разжать руки и предаться своей участи, которая могла быть, впрочем, не такой уж и страшной, как ему казалось сейчас. Но он не отпускал. Миру за своей спиной он предпочел темноту, застилающую его глаза в настоящий момент. Он приветствовал ее. Но и она от него отказалась.
Давка воротника моментально ослабла, а сам мальчик упал перед перилами на колени, медленно приходя в себя. За его спиной снова слышались звуки танца, только партнер у мужчины в черной кофте был уже другой. Как только мальчик повернул едва держащуюся на шее голову, то увидел старика из соседней квартиры, вцепившегося в и без того растрепанные каштановые волосы мужчины, при этом жутко кряхтя и ругаясь. Застигнутый врасплох мужчина тем временем пытался выкрутиться из захвата, извиваясь, словно червяк на крючке. Ему это удалось достаточно быстро, и уже через мгновение его локоть встретился со сморщенным ухом, после чего старик повис на его черной кофте, оставив кровавую мазню на языках пламени. Их с мальчиком взгляды встретились, и бледные сморщенные губы без единого звука прошептали: "Беги", - после чего старик подался всем своим незначительным весом вперед, и вдвоем с мужчиной со страшным грохотом они покатились по лестнице вниз.
Вцепившись в перила, как в спасательный круг, мальчик и не думал отпускать их до сих пор, шальными глазами наблюдая, как мужчина в черной кофте поднимается над неподвижно лежащим телом старика и устремляет свой взор наверх. С каждой секундой полученный им совет обретал все больше смысла, и, сам того не заметив, мальчик уже был на ногах и вовсю бежал вверх по лестнице под выкрики и угрозы своего преследователя. Один лестничный марш быстро сменялся другим, и очень скоро они кончились вовсе, оставив мальчику лишь металлическую лестницу на пятом этаже, ведущую к открытому настежь люку в потолке. Не останавливаясь ни на миг, он взмыл по лестнице вверх и, выбравшись из люка, оказался в небольшой коморке, дверь которой валялась в метрах трех от места, где она должна была находиться. Когда мальчик выбежал на крышу, его тут же ослепило яркое утреннее солнце, бледным шаром горящее на тусклом сером небе. Он не знал, куда именно он направляется, но это было и не важно, пока ему было куда бежать. И он бежал до тех пор, пока парапет наконец не преградил ему путь. В метрах пяти впереди была крыша соседней пятиэтажки, до которой он не смог бы допрыгнуть при всем его огромном желании, однако взгляд в сторону тут же снял все вопросы. Между домами была перекинута широкая доска, ни чем не закрепленная и непонятно как еще не сорвавшаяся от сильного ветра. Откуда-то позади доносился грубый мужской крик вперемешку с рычанием, но заставить мальчика обернуться он не мог, так как тот сейчас был полностью сосредоточен, ступая на шатающуюся и подозрительно скрипящую доску. Пропасть под ногами пугала, но внутренний голос удивительно действенно успокаивал своего хозяина, наставляя каждый его шаг и убеждая смотреть только перед собой. Он смотрел. Сейчас для него существовал только этот голос. Не было ни пропасти, которая тянула его к себе, ни ветра, который шептал ему на ухо, ни страха, который звал его назад. Был только голос, он один. И он становился все настойчивее.