Оказавшись на другой стороне, мальчик наконец обернулся на грубый выкрик в свой адрес. У края крыши его родного дома стоял озлобленный мужчина в испачканной кровью черной кофте с языками пламени и нервно скрежетал зубами.
- Даже не надейся, что все пройдет быстро. Я раздавлю твою мерзкую забинтованную башку, как тыкву, а потом спущу ее содержимое в мусоропровод. Ты понял меня?!
- Давай, - произнес внутренний голос мальчика, который почему-то услышал и мужчина.
- Что? - обомлел он. - Что, мать твою, ты там промычал?
- Давай же, - повторил голос.
Глаза мужчины чуть не вывалились из глазниц, а сам он и вовсе отшатнулся назад, будто его оттолкнули.
- Ах ты ж мелкая сопливая дрянь. Я... Я клянусь... Я...
Мужчина ступил на парапет, а с него на доску. Сделав первый шаг, он слегка покачнулся, но второй и третий - уже были куда увереннее.
- Давай. Давай.
- Я дам. Я так... дам. Когда ты будешь умолять меня остановиться, я буду все давать и...
Резкий порыв ветра выбил мужчину из равновесия, и тот судорожно замахал руками в попытке удержаться на доске, половина которой была уже пройдена. Ситуация для него осложнялась еще и тем, что сама доска постоянно шаталась из стороны в сторону, заставляя его колени в бешеной тряске то сгибаться, то разгибаться.
- Давай. Давай же, черт тебя дери.
Когда ветер утих, а равновесие было найдено, мужчина немного выпрямился, вцепившись взглядом в бинты на голове мальчика. Тот тем временем не сводил глаз с окровавленного пламени, еле заметно извивающегося на черном фоне. Оно становилось все ближе и ближе, и мальчику казалось, будто он чувствует, как оно его обжигает. Огненные языки начинали колыхаться все сильнее, а треск от костра становился все громче. Мальчик с перебинтованной головой зажмурился, чувствуя, как ветер в очередной раз бьет его по щеке, а кусок оторвавшегося бинта развевается на макушке, подобно флагу. Когда он открыл глаза, пламя уже исчезло. Исчезла кровь. Исчез черный фон. Исчезла доска. Он был один на чужой крыше чужого дома, откуда открывался вид на такие же невзрачные пятиэтажки, расставленные, где только можно, бескрайний желтеющий лес, начинающийся там, где кончался их город, и огромную полосатую трубу вдалеке, из которой, как и всегда, валил густой черный дым, застилающий солидный кусок серого неба. "Как же красиво, - подумал про себя мальчик, целиком отдавшийся виду. - Жаль, что я не был здесь вчера".
По светлому просторному холлу оживленно носились люди, каждый со своим, несомненно, очень важным делом. Один из таких людей наконец остановился напротив него, сидящего в ожидании на мягкой скамеечке довольно продолжительное время, счет которому был уже давно потерян. Плотный лысый мужчина с оттопыренными ушами молчаливым жестом пригласил его за собой, после чего они вдвоем покинули холл, свернув в один из узких коридоров. По обеим сторонам располагалось множество дверей, мимо которых они шли, не говоря друг другу ни слова, и у одной из которых, в конечном счете, остановились. Лысый мужчина вытащил из кармана увесистую связку гремящих ключей и почти сразу подобрал нужный, отперев им дверь и запустив гостя внутрь.
Судя по бросающемуся в глаза порядку и чистоте, кабинет, должно быть, пустовал большую часть рабочего дня. Этим он заметно отличался от двух других, где столы были завалены горами разных папок и прочей макулатурой, а воздух был настолько затхлым и застоявшимся, что казалось, будто даже люди на улице морщатся, проходя мимо приоткрытого окна. В тех двух кабинетах мальчик провел большую часть дня и сейчас мог только надеяться, что этот раз будет не таким долгим. Лысый мужчина сел за свой стол, а мальчика усадил на стул напротив. Какое-то время они еще играли в переглядки, однако мужчина в итоге сдался, проиграв два раза подряд.