Ему редко удавалось слышать такую тишину, оттого она прекраснее звучала сейчас. Он закрыл глаза, и его воображение с легкостью нарисовало абсолютную пустоту, которая идеально сочеталась с музыкой окружения. Ему было настолько хорошо, что он почувствовал, как тонет в пучине небытия. Тело мальчика начинало двигаться в такт темным волнам, уносившим его, а высоко запрокинутая голова так же плавно опустилась вперед. Вдруг штиль потревожил раскат грома. Звук наполовину оторванного кусочка бинта, шаркнувшего по перевязке, вмиг развеял всю идиллию и заставил мальчика открыть глаза. Маленькая рука медленно потянулась к голове и, прильнув к виску, осторожно двинулась к макушке, пытаясь нащупать возмутителя спокойствия. Тот прятался на самом верху, однако в силу своей беспомощности даже не пытался сопротивляться, когда рука, его ухватившая, потянула выскочку вниз. Нарезая круги вокруг головы, маленькая рука продолжала сматывать на себя повязку, и уже скоро стала походить на маленькую руку с переломанными пальцами. Локон черных, как уголь, волос упал мальчику на глаза и тот по своей старой, но уже подзабытой привычке сдул его набок. Отбросив повязку в сторону, он снова закрыл глаза, погрузившись в столь приятный и расслабляющий транс.
Каждый ее шаг приходился ударом, сотрясающим маленький пустой рай. Когда он в очередной раз открыл глаза, то увидел ее, стоящую в проходе и смотрящую куда-то чуть выше его глаз. Пройдя в комнату, она едва не споткнулась о подушку на полу, однако примеру сына не последовала. Вместо этого она подняла ее и вместе с ней уселась на кровать подле него, аккуратно положив подушку себе на колени.
- Он не всегда был таким, - прошептала она, глядя куда-то перед собой. - Он был всегда весел, невероятно чуток, пленительно нежен. Рядом с ним я забывала, кто я такая. Я забывала, что у меня нет крыльев, что вокруг долбаная дыра, а не райские кущи. Можешь себе представить человека, который заставил бы тебя испытывать нечто подобное?
Он не был уверен, кого именно она спрашивала - подушку или его. Но ему, по большей части, было все равно. Все, чего он ждал, так это окончания ее монолога.
- Перед каждой нашей встречей я боялась, что поведу себя как последняя дуреха и все испорчу, а после каждого дня, проведенного рядом с ним, я говорила себе, что это был лучший день в моей жизни. Казалось, что нам отведено все время мира, но только то, что ждало нас впереди. Если бы я только могла встретить его раньше, чем... Это ты виноват, - ее голос заметно повысился. - Как только ты появился, все пошло наперекосяк. От человека, которого я любила, осталась лишь тень. Воспоминание, которое угасало с каждым днем. И я вслед за ним. Всему, что ты видел каждый свой день... Всему, что я терпела каждый твой день... Всему этому была только одна причина. Одно мелкое недоразумение.
Он знал - осталось немного. Еще чуть-чуть и он сможет вернуться в свой темный уголок, в котором, как нигде теперь, он чувствовал свою принадлежность. Скоро слова закончатся. Скоро наступит тишина.
- Я хотела, чтобы тебя насмерть пришибло той дверью, но ты отделался только несколькими швами и нелепой повязкой. Я надеялась, что однажды ты не вернешься с улицы, но ты всякий раз возвращался, когда другие пропадали вместо тебя. Я потеряла счет таблеткам, которые бросала в этот чертов стакан, а ты... Ты, вместо того, чтобы уснуть окончательно, ловил долбаные трипы, словно насмехаясь надо мной. А теперь ты забрал его у меня. Во второй раз. В последний раз. Если бы я только успела... спасти его... от тебя...
Подушка врезалась в его лицо и уже через секунду прижала его к кровати. Вокруг снова было темно, но все еще достаточно шумно. Шуршание подушки у него над ушами, а также неразборчивые женские крики по ту сторону, наполняли его темноту совершенно ненужными всплесками красок, которые, словно дождь на стекле, оседали перед глазами, искажая прекрасный вид за окном. Но ни один дождь не мог длиться вечно, и этот, как и всякий другой, в конце концов прекратился. Капельки красок на темном стекле одна за другой испарялись, а звуки вокруг становились все тише и тише. Вот-вот станет просто идеально. Еще чуть-чуть. Еще чуть-чуть.